На Высоте Ольбрун когда-то был красивый замок, от которого одно из давних завоеваний оставило необитаемые руины. Кое-как уцелел лишь донжон. И теперь это место если кому и могло сгодиться, то только прячущимся в лесах партизанам. Его и солдаты Эдорты не охраняли, и теперь тоже никто толком не стерёг. Только в сторожке на полпути к вершине утёса горела свечка одинокого караульного. Она терялась, утопая во тьме еловых лап, что протянулись со всех сторон к торчащим из чащи руинам.

– Так это здесь ваше логово? – наконец поняла Валь. – А я-то думала, где оно может быть…

– Я просто послушался намёков от звёзд, с которыми вы беседовали, – хмыкнул Экспиравит.

– Но я не говорила, что… То есть…

– Милая чародейка, вы не умеете врать, – неожиданно фыркнул гейст. Валь похолодела – пускай и во сне, она не хотела быть разоблачённой. Но рокотание вампира было вполне миролюбивым:

– Я прекрасно видел ваши сомнения, и не раз. В основном во всём, что касалось военных действий. Вы боялись причинить своими словами вред соотечественникам и одновременно не хотели поставить под удар саму себя, предав свою службу. Я наблюдал за вами, но каждый раз вы делали выбор в мою пользу, и… в конце концов, мне пришлось признать, что я зря в вас сомневался.

«Для меня это звучит как приговор», – мрачно подумала Валь. – «Всё же должно было быть наоборот. Всё, что я ни делала, должно было тебе вредить…»

Она шумно вздохнула, ощутив солёный морской дух, и крепче стиснула шерсть гейста между пальцев. Они снижались, планируя, прямо к крыше донжона. И Валь сперва предпочла промолчать, а потом и вовсе забыла ответить. Столкнуться с землёй вновь было жутко, будто вынырнуть обратно в реальность. Донжон Ольбруна из игрушечного сделался настоящим, и его крошечные зубчики по периметру плоской крыши доросли до размеров башенных оборонительных зубцов. Экспиравит завис над ними, а затем ловко повернулся к ним спиной, выровнявшись вертикально, и цокнул:

– Отпускай!

Валь доверчиво разжала кулаки и соскользнула по его крылу на запылённый, поросший мхом камень крыши. Пятки больно стукнулись по приземлении. Почти как если не рассчитать и соскочить со слишком высокой ветки. Она спружинила коленями, поймала равновесие и выпрямилась. Несобранные волосы взметнулись от взмаха крыльев. Обернувшись, она не увидела даже тени гейста. Он словно шмыгнул куда-то в руины.

На мгновение ей сделалось очень одиноко. Будто каменный гигант Ольбрун поднял её рукой в ночное небо и держит, давая ей возможность разглядеть все оттенки тьмы, стиснувшей её родной остров. Она сделала глубокий вдох. Оправила кружевной ворот, сделала несколько шагов босиком по мшистому камню. И с радостью расслышала шарканье сапог внизу лестницы. Даже невольно заулыбалась навстречу. Экспиравит высунулся, на ходу нахлобучивая на себя карнавальную шляпу с пышными перьями. Под шляпой верхнюю часть его шеи скрывал расшитый золотом платок, а лицо теперь прятала полная карнавальная маска: та самая, на которой есть и нос, и розовые губы, и прорези для глаз, и роскошные блестящие завитушки на лбу и на щеках. Но это была не простая маска «вольто», что полностью копировала лицо – это была «ньяга», то есть поверх маски-лица чернела полумаска-кот. И вот уже этот «кот» формой своих ушей над бровями напоминал скорее летучую-мышь ушана.