Сразу стало темно, как в погребе. Лишь слабый отсвет безлунной ночи обрисовал мертвецкое лицо. Почти что череп, обтянутый белёсой морщинистой кожей. Глубокие впадины щёк и глазниц. Под глазами выступающая вперёд кость, за которую и держались все носимые графом платки, – потому что носа не было. Вместо него была треугольная дырка с намёком на перегородку меж ноздрями где-то внутри. Даже ушей Валь раньше не видела, а они были тонкие и острые, будто у летучей мыши.

И если б не густая тьма, что пригладила все эти черты, Валь бы точно остолбенела. А так он казался будто бы отражением в кривом зеркале. Бледным, черногубым, красноглазым отражением. Оно дышало и моргало, и оттого казалось страшнее, чем если бы просто неподвижно смотрело.

Валь сглотнула и подчинилась тому, что позвало её изнутри. Замершую у его плеча руку она подняла и опасливо дотронулась до холодной острой скулы. Затем самыми подушечками пальцев легонько провела по нижней кромке чёрной кожи под глазами. На ощупь это было ещё необычнее, чем она себе могла представить. И боязно, и весело столь беззастенчиво лезть прямо в лицо самому графу Эльсингу.

Но тот не двигался, позволяя ей делать всё, что она пожелает. Только не отводил от неё своего горящего кровавого взгляда. Он замер. Как и его сердцебиение.

Валь притянула и вторую руку, которой почему-то коснулась его тонких тёмных губ. Будто конь на рынке, который понял намёк, Экспиравит чуть оскалился и обнажил свои мелкие острые зубы. Прямо под пальцами Вальпурги оказался его длинный острый клык. Только сейчас до неё дошло, почему у него был так выпячен подбородок: похоже, это помогало держать прикус на своём месте. Она вновь застыла, сомневаясь; но затем тронула этот клык, завороженная видом его совершенной неестественности и дикости.

Главное было сейчас не начать думать, что она такое делает и начерта. И не обронить ни звука.

Она положила обе ладони ему на щёки, а большие пальцы вытянула вдоль провала на месте носа. Холодок его плоти вызывал ещё более сильное притяжение, дурное, какое-то совершенно необъяснимое.

Они встретились глазами, и тогда Валь тоже перестала дышать.

Он моргнул, а затем чуть повернул голову, и его вздох пощекотал ей руку. Она не отняла рук. И тогда он накрыл её кисть своею, а к ладони её прижался ледяными губами.

В животе ёкнуло. Валь порывисто выдохнула. Не размышляя, не объясняя себе ничего. Она просто подалась вперёд, другой рукой обхватила вампира за шею. В том же побуждении Экспиравит оторвался от её ладони и склонился к ней. Они встретились лицом к лицу. Они забылись. Они поцеловались. Её губы, чувственные и горячие, прижались к его, тонким и сухим. Контраст этот мог бы вернуть их в чувство, напомнить им, кто они, и устыдить в том, что они делают.