— Ничего, ничего! — неловко выдал тут же Леонель.

— Просто, понимаете… Отец не ставит меня ни во что, не верит в меня, мои способности. Он лелеет меня, будто я способна быть лишь предметом некой жалости! А сынов он боготворит! Мои братья — его наследники, что разделят все его неизмеримое состояние поровну между собой, и папа верит, что они приумножат его. Нечестно… Я тоже могла быть влиятельной особой, как его обожаемая Керст Лорен! — в этот же момент Лузвельт покраснела и, интенсивно закачав головой, произнесла слегка испуганным тоном: — Ради Бога! Забудьте всю эту чушь… Господи, я ведь не должна была… Какая я бестолковая! Извините меня…

— Я думаю, вы не правы. Отец любит вас не меньше ваших братьев. Да и вы вовсе не бестолочь! — ответил Адияль, нелепо рассматривая взволнованное лицо девушки.

— Вы не можете знать, что творится в моей семье…

— Нет. Но мне приходилось сегодня говорить с вашим отцом, который, впрочем, тоже был весьма откровенен.

— Мой отец даже с чужим человеком говорит более открыто, чем с собственной дочерью! — взбесилась особа.

В этот же момент со спины Леонеля послышался знакомый голос:

— Эди? Ты чего тут расселся? — произнёс Зендей, держась за руку с той девушкой, с которой давеча удалился.

— Брат… — разочарованно сказал Адияль.

— Прошу прощения, я удалюсь, — сказала Лузвельт и встала со ступени. — Кстати, меня зовут Лисан Лузвельт.

— Адияль Леонель. Приятно познакомиться! — ответил юноша.

— Необычный ты способ находить знакомства подобрал, Эди.

— Ну, я не настолько обаятелен, как ты. Я по-скромному, — съязвил Адияль.

— Знакомься, это Вероника фон Марэль. Моя…

— Не нужно уточнений. Я понял, что вы не за добавкой ко столу пошли.

Вероника покраснела и увела взгляд в сторону, подталкивая лёгкими движениями плечо Зендея.

— Ступай пока. Будет неловко, если твои родители увидят, что мы возвращаемся вдвоём, — сказал Зендей, лёгким движением руки направив девушку обратно в зал. Через мгновение её уже не было. Взгляд Зендея сделался значительно суровее, а тон голос — грознее.

— Эди, как понимать это? — вдруг спросил старший брат.

— Что понимать?

— Что твои глаза красные, как у рака морского. Что твой голос слегка дрожит. Что волосы твои вспотевшие. Что сидишь ты, в конце концов, на ступеньке лестницы вдали от пиршества.