— Какого, мать его, черта… Вы, никчёмные офицеришки! — грозно, своим басовым голосом зарычал Отсенберд, протирая глаза в уповании на то, что зрительный орган ему лжет. — Вам было приказано прорыть окопы! Вам было выделено самими Богами милостивыми время на это. И весьма предостаточно. Вообще невразумительно, как Дэрган ещё не ввёл свои войска! Но вы и этим не смогли распорядиться! Где рвы?! Где, мать вашу, я повторяю, рвы! — всё яростнее и изумлённее вопил генерал.

Вэйрад стоял поодаль, сухо глядя в пустые просторы граничных территорий. По его пустому и беспросветному взору стало ясно: он смирился с положением и уже думал над незамедлительным решением внезапно возникшего осложнения.

— Дело в том, товарищ… — осекся боязливо офицер, старающийся увести глаза от одичавшего Фирдеса, и поправился незамедлительно: — господин генерал, командующий самым крупным дивизионом армии княжества отдал приказ… полностью бойкотировать указания и Его Величества князя Гефеста Гербинского, и всех генералов армии Невервилля… — он стал говорить ещё тише и еще более неуверенно, когда поймал устрашающий взор генералов, но всё же докончил: — В общем, саботировать войну вздумали, господин генерал.

— Кто он? — спокойно, но не без гнева в очах спросил Вэйрад.

— Командующий Фрон, господин генерал… Он сейчас вместе с ещё несколькими командирами и офицерами Лерилина сидит в форпосту Хайрок, что восточнее нашего на четыре мили.

Вэйрад, услышав это, тут же двинулся ускоренными шагами к лошадям, коих генералы Невервилля оставили у стен крепости. Фирдес, ещё раз обратив взгляд на лона полей, где, как ни удивительно, вновь не обнаружил необходимых рвов, плюнул и зашагал за товарищем.

— Где генерал Фрон? Мне немедленно нужно его увидеть! — воскликнул Вэйрад, только зайдя в штаб-квартиру командования военными подразделениями Лерилина.

— Это я, чем обязан? — выступил темнокожий мужчина в военном мундире с многочисленными орденами на белом воротнике. Осанку он держал статную, однако на щеках — с трудом — но виднелись алые пятна. Его состояние выдавал и ром в стеклянной бутылочке, который тот держал в левой руке, в то время как правой он держался за рукоять сабли, висящей на его белом кожаном поясе. — Давайте пройдёмся, здесь довольно душно. — В помещении, правда, дышать было тяжеловато. На шеях генералов из Невервилля проступали капли пота.

Они прошли молча аж до нижнего яруса форпоста. Прохлада слегка сбила градус напряжённости, однако группы солдат в момент заглохли, хотя до прихода господ (можно было слышать ещё со второго уровня) без умолку и громко голосили. И с немалым недоверием окинули Вэйрада и Фирдеса холодными взглядами. Но Леонель подобного сомнительного жеста не признал и всё же, несмотря на опасения его товарища, продолжил недосказанное: