Вэйрад промолчал. Сделал глоток и спросил в ответ:

— Какая у тебя мотивация?

Отсенберд рассмеялся.

— Ну, я не знаю! — выдал он, чем и на сей раз не смог удивить напарника. Оба умолкли на время, Фирдес смотрел на тлеющий огонёк в камине. Искорки взлетели, кружили, дрожали, вновь взлетели, теряли высоту, пропадали, за ними — новые искорки, обречённые на ту же участь, что и их предшественники. Вдруг Отсенберд продолжил: — Знаешь, Вэй, вот не было бы тебя и Нильфада в моей жизни, то тогда бы и, пожалуй, резона не имелось. Ведь под словом смысл того или иного мы часто понимаем что-то чрезмерно значимое, масштабное, что обязательно должно иметь под собой многогранное основание. Ты понимаешь? — Вэйрад озадаченно воззрел на друга. — Нет у меня стимула. Я мог бы жить как какой-нибудь Ригер Стоун и поиметь приличное состояние и уехать с континента. Но я здесь. Не потому, что я стремлюсь добиться грандиозных целей и выполнить какие-то титанические задачи, проставленные на жизнь по примеру литературных персонажей. Нет. Всё куда прозаичнее: я здесь и сейчас бьюсь и живу за тех, кто мне дорог и близок. Не за семью, которой у меня нет, а за друзей.

Вэйрад прослезился и сквозь скосившееся лицо улыбнулся, как улыбаются самым близким людям, и когда искренне счастливы, что они сейчас рядом.

— Выпьем за это! — воскликнул Леонель, утерев струйки со щеки. — Красивые и поразительно верные слова, друг мой! За близких!

Они выпили.

V.

Сутки спустя настала ночь перед тем самым днем, когда все желающие юные воины будут созваны и разместятся в специальных казармах, где будут ожидать начала турнира.

Адияль, зная то, что этой ночью во всем дворце установлен повышенный особый контроль, уже успел за день разработать план по побегу за его пределы. Он хоть и был сыроват и в крайней степени рискован, но иного выбора брат ему не оставил. Утром, когда Зендей покинул комнату и пошёл завтракать, Леонель-младший отворил засовы на окнах и позаботился насчёт того, чтобы не уйти с пустыми руками. Он спрятал внизу в кустах его комплект доспехов, купленных специально на случай вынужденных сражений на поле боя, и меч, подаренный ещё когда-то давно дядей Отсенбердом и который он ещё ни разу не опробовал. И вот пришло время действовать. Ночью, когда в городе воцарила полная тишина и темень, гораздо проще стало провернуть побег. Зендея в комнате не было, он сказал, что всю ночь вынужден будет переписывать все отцовские отчёты, в которых обнаружили ошибку. Адияль, ясное дело, в это не поверил и прекрасно понимал, что брат лишь прикрывается внезапно возникшими делами, дабы лично контролировать работу стражи. Кроме того, очевидно, Зендей время от времени будет навещать якобы спящего Адияля и ни за что не допустит его ухода. Даже если ценой окажется полный разрыв товарищеских отношений с братом, чего он будет, конечно, до последнего избегать Адияль заготовил куклу, которая издалека вполне бы сошла за мирного младшего брата. Расчёт был на то, что Зендей не отважится проверять Адияля, подходя вплотную, как в прошлую ночь.