— Лео!.. — хрипло выдавил из себя Зельман. Леонардо Эйдэнс постоянно навещал короля, дабы тому было не так одиноко, но и еще по той простой причине, что является его другом и — что не менее важно — десницей.

— Здравствуй, ты бы хоть велел шторы открыть, а то тут у тебя даже намёка на солнце нет, — сказал Эйдэнс, раздвинув шторы. Комната наполнилась блеклым солнечным светом, окинувшим своим взглядом все многочисленные пылинки, витающие в воздухе. — Да… Я велю прибраться здесь. Как ты?..

— Здорово. Читаю учения Фольтеста Варнау. Интересные мысли, но, по-моему, немного утопичны, — спокойно рассказал Златогривый. — Как прошёл Совет?

— Касательно него, — начал Эйдэнс и сел подле короля на стул; он смотрел на Зельмана таким взглядом, который бывает, лишь когда смотришь в лицо безнадёжного пьяницы или неизлечимо больного, что, впрочем, разные, но, по сути, схожие по ряду черт виды, — практически весь новый Состав сошёлся во мнении, что нам нужно три года на восстановление армии и подъем экономики. Против, как я понял, высказался лишь Норберт, что неудивительно.

— Да, очевидно. Я предполагал такой расклад, хоть и надеялся, что они смогут предоставить что-то более прогрессивное. Что ж, я даю добро.

— Ты несколько озадачен. Всё тоска бьёт? — осведомился Эйдэнс.

— Нет. Я просто переживаю… уж несколько дней к ряду… Меня беспокоит Норберт.

— Думаешь, что не сможешь контролировать его? — уточнил десница таким тоном, будто уже знал, о чем думает король.

— Боюсь, что уже потерял связь с ним, друг…

— Не печалься, Зел. Ты же знаешь, что я всегда с тобой. Я пристально слежу за каждым его шагом. Я не допущу никаких самовольных и опасных действий с его стороны. Обещаю, Зел.

Король Невервилля блекло улыбнулся. За тучами вышло солнце. Первое его истинное появление за последние месяцы. И его ослепительные лучи осветили лицо Златогривого. Он будто именно в ту же секунду похорошел: его изумрудные глаза налились жизнью вновь.

Этим же днем Адияль, приняв приглашение барона Лузвельта, оделся в шикарное белое парадное платье, арендовал вновь белую карету, купил огромный букет белых тюльпанов и помчался к поместью. Тем же вечером на ужине он объявил предложение, повергшее всех в шок: Адияль Леонель пригласил Лисан Лузвельт поехать вместе с ним в Невервилль. Ошалев от подобного высказывания, барон чуть было не подавился белым вином, но услышав положительный ответ из уст его дочери, смирился с пылким и эксцентричным духом молодёжи.

Уже через неделю Адияль познакомил Лисан с отцом и братом. Оба были довольны выбором Адияля. Жили влюбленные поначалу в доме семьи Леонель, который после гибели Агаты Леонель, можно сказать, оказался заброшен. Однако немного спустя Адияля призвали на службу в рамках новой военной политики. Он успешно справлялся со своими задачами, демонстрируя как хорошие интеллектуальные возможности, так и блестящие боевые навыки, благодаря чему удостоился звания офицера в возрасте восемнадцати лет. Начав прилично зарабатывать, не отказываясь от принятия взяток, Леонель купил просторный дом где-то посреди полей с видом на живописные просторы Невервилля, о котором всегда мечтал. К слову, о приобретении Адияля не знал ни отец, ни брат. Дебелдон тоже переехал в Невервилль и тоже был призван в армию, но не отличался особенными качествами, потому карьерного роста как такового и не было.