Светлый фон

— Неужели ты…

— Неужели ты…

— Да. Но какая разница. Дом есть дом. Какими путями — не имеет значения. Важны лишь мы с тобой и наше счастье.

— Да. Но какая разница. Дом есть дом. Какими путями — не имеет значения. Важны лишь мы с тобой и наше счастье.

 

Гроза и Море. Финал

Гроза и Море. Финал

I.

I.

Холодало. Вокруг сгущался туман, поднимался сильный ветер.

Должно быть, снова дождь польёт, — заключил про себя Адияль. Он пробыл у могилы Артура Дебелдона более двух часов.

Должно быть, снова дождь польёт, —

Он встал и пошёл. Разразился гром, затем сверкнула молния. С небес повалил град.

Адияль следил за буйством природы из окна дома, где по-прежнему было весьма пыльно и уныло. Через какое-то время ему наскучило. Под кроватью у него лежала куча каких-то изрядно потускневших конвертов. На каждом печать с алой розой. И ни один из них не раскрыт. Он посмотрел на них. Затем сел за стол, мокнул перо в чернила, принялся за письмо:

Вот и вновь я пишу к тебе… Сегодня я был у Артура. И у мамы с папой. И у брата. Я долго пробыл на кладбище в этот раз. Хотя, кажется, я всегда бываю у их могил немало. Каждый раз тяжелее… Жаль, что ты сейчас не со мной. Как так обернулось-то всё? Бывает, закрою глаза и вижу: ты рядом со мной, держишь меня за руку, за столом и Артур, и Зендей, и отец, и дядя Фирдес. Мы смеёмся с очередной забавы Отсенберда. Артур, как обычно, перепил, лежит где-то в гостевой на диване. Затем отец уезжает со словами, что спешит куда-то по долгу службы. Брат, естественно, за ним. Дядя Отсенберд продолжает пить. По итогу засыпает и он. Остаёмся мы одни. Выходим в наш с тобой прекрасный сад. Упиваемся благоуханием цветов. Ночь. Наше любимое время. Не было ни одной ночи, чтобы мы не считали звезды с тобой, думая, какая из них что означает. Я был счастлив! Тогда я думал, что наконец нашёл то, ради чего перенёс столько боли. Я думал, Всевышний меня готовил именно к этому. Мол, заслужи — затем живи. Но сейчас я смотрю на себя, на свой мир… и понимаю, как все это было наивно. Я любил всё вокруг. Был открыт ко всему. Всё изменилось. Теперь я чувствую, что стою на горстке пепла, остатке от моего счастья. Лучи, которые освещали мне дорогу, в конечном итоге просто сожгли её. Не знаю, почему ищу… даже не тебя, а твой дух… Погружаюсь в прошлое и вновь, и вновь ищу тебя! В этих письмах, которых настрочил я уже более, возможно, сотни… наверное, я всё ещё надеюсь вернуть хоть этот кусочек моего прошлого. Так как из всех других — это реальнее.

Вот и вновь я пишу к тебе… Сегодня я был у Артура. И у мамы с папой. И у брата. Я долго пробыл на кладбище в этот раз. Хотя, кажется, я всегда бываю у их могил немало. Каждый раз тяжелее… Жаль, что ты сейчас не со мной. Как так обернулось-то всё? Бывает, закрою глаза и вижу: ты рядом со мной, держишь меня за руку, за столом и Артур, и Зендей, и отец, и дядя Фирдес. Мы смеёмся с очередной забавы Отсенберда. Артур, как обычно, перепил, лежит где-то в гостевой на диване. Затем отец уезжает со словами, что спешит куда-то по долгу службы. Брат, естественно, за ним. Дядя Отсенберд продолжает пить. По итогу засыпает и он. Остаёмся мы одни. Выходим в наш с тобой прекрасный сад. Упиваемся благоуханием цветов. Ночь. Наше любимое время. Не было ни одной ночи, чтобы мы не считали звезды с тобой, думая, какая из них что означает. Я был счастлив! Тогда я думал, что наконец нашёл то, ради чего перенёс столько боли. Я думал, Всевышний меня готовил именно к этому. Мол, заслужи — затем живи. Но сейчас я смотрю на себя, на свой мир… и понимаю, как все это было наивно. Я любил всё вокруг. Был открыт ко всему. Всё изменилось. Теперь я чувствую, что стою на горстке пепла, остатке от моего счастья. Лучи, которые освещали мне дорогу, в конечном итоге просто сожгли её. Не знаю, почему ищу… даже не тебя, а твой дух… Погружаюсь в прошлое и вновь, и вновь ищу тебя! В этих письмах, которых настрочил я уже более, возможно, сотни… наверное, я всё ещё надеюсь вернуть хоть этот кусочек моего прошлого. Так как из всех других — это реальнее.