А помнишь ли ты, как мы любили посещать старушку Дэнни? Она пекла восхитительные пироги! Мы очень часто с тобой ели эти пироги. Ты не любила требовать от людей ничего. Потому не разрешала мне нанимать кухарок для готовки блюд. Ты вообще предпочитала всё самое простое. Уж не знаю, откуда в тебе это было, учитывая, из какой семьи ты родом. По правде говоря, я любил это в тебе. Ты всегда мне казалась самой искренней и чистой девушкой на свете. Мне нравилось, как мы ездили в приюты. Это была твоя инициатива, но я её поддерживал. Мы жертвовали немало, но и не слишком много. Зато это было правильное дело. Помню, раз-другой ты сильно отчитывала меня за то, что я, пользуясь званием, поступал не совсем честно. Правда, ты даже не знала всего того, что я себе позволял. Но видела бы ты меня сейчас! Мне двадцатый год, а выгляжу, словно уже за сорок перевалило. Тётя Фалько устала бороться за меня. Поначалу она хотела меня вернуть в жизнь, но так и бросила это занятие. Я думаю, правильно. Меня уже ничего не вернёт обратно на землю. Я сейчас, скорее, нахожусь между двумя концами мира. Между светом и тьмой, между небом и недрами земли, между молотом и наковальней. Я готов уйти. Я хочу уйти. Хочу вернуться к семье. Туда, где мне и место.
Да. Я решился. Это точно. Осталось свершить то, что обязан. Правосудие. Мщение. Я проведу в ад тех ничтожеств, что причинили боль мне и моим близким. Мой меч снесёт голову короля. Я клянусь. И тогда наша любовь воссияет вновь. Уже иначе. Наши сердца найдут друг друга между мирами. Я обещаю.
Да. Я решился. Это точно. Осталось свершить то, что обязан. Правосудие. Мщение. Я проведу в ад тех ничтожеств, что причинили боль мне и моим близким. Мой меч снесёт голову короля. Я клянусь. И тогда наша любовь воссияет вновь. Уже иначе. Наши сердца найдут друг друга между мирами. Я обещаю.
Твой Эди.
Твой Эди.
(Неразборчиво нарисована роза).
Он вернул перо в чернильницу. Откинулся на стуле. Продолжил смотреть в окно. Дождь так и моросил. Вдали мелькали белые зигзаги. Отворилась входная дверь.
— Адияль? — спросила Фалько. В ответ молчание. Она аккуратно заглянула в комнату Леонеля. Картина день ото дня не менялась. Всё так и сидел он на своём стуле, мёртво уставившись в оконный проем, а на столе письмо — неизвестно кому, неизвестно куда.
Она пошла на кухню. Кинула пару деревяшек в печь. Принялась готовить ужин. Она промокла до нитки.
Спустя час Фалько распахнула двери комнаты Адияля. Ничего толком не изменилось. Ни в окне, ни рядом с окном.
— Эди! Всё уж, иди кушать. Сколько ты уже не ел?..