Нам с ним определенно нужно поговорить.

– Господин, пожалуйста! – Ори как раз медленно двигался по коридору, неся с десяток коробок, и испуганно из-за них выглядывал. – Я сейчас же все сделаю. П-пожалуйста…

Не слушая, я забрал у него половину коробок и посторонился.

– Куда это?

– Господин…

– Брось, Ори. Я хочу помочь, только и всего. Ну же, куда?

Помедлив, Ори дрожащим голосом сказал, что коробки требуется отнести в спальню.

У него буквально все валилось из рук в моем присутствии. Сначала это была коробка с перчатками, и я помог их собрать. Изумительно! Столько перчаток нет, наверное, даже у принца! Потом рассыпались фибулы, то есть броши для плаща; в Нуклии ими пользовались с незапамятных времен. Следом на ковер упали кольца.

Наконец Ори уронил шкатулку с фотографией моей семьи, и стекло разбилось, а дешевая рамка треснула.

Я совсем не расстроился из-за этого, ведь сама фотография не пострадала, а рамку всегда можно заменить.

Фотографию я молча положил на белую с позолотой прикроватную тумбочку. Еще и место для книги осталось.

А когда я обернулся, дрожащий Ори собирал с пола осколки голыми руками.

Наверное, кричать мне не стоило. Уверен, можно было остановить его как-то… аккуратнее. Я же побывал на его месте – молодой спутник, о которого вытирают ноги даже его более опытные товарищи и слуги. Никого рядом, никто не поможет.

– Брось! Сейчас же!

Ори моментально повиновался – и от испуга, конечно, порезался.

Разговор у нас с ним определенно назрел.

Ори задрожал еще сильнее, стоило мне усадить его на кровать. Я старался не обращать внимания. Где-то среди этих коробок была шкатулка с аптечкой… Ага, вот она.

– И что, ты думаешь, я собираюсь с тобой делать? – поинтересовался я, изучая содержимое шкатулки. На флаконах стремительным почерком Шериады значилось: «от головной боли», «от сильной головной боли», «от головной боли – вот прямо кошмар, аж наизнанку выворачивает», «остановит кровь, только если ты смелый» и даже загадочное «подари своему врагу – и наслаждайся». Чувство юмора принцессы было по меньшей мере необычным. Позже я узнал, что таким оригинальным способом Шериада назвала нуклийские обезболивающие. Предпоследнее зелье действовало на манер жгута – кровь остановит, но будет очень больно, и можно случайно лишиться конечности. А последнее имело интересный побочный эффект: вызывало сильное чувство эйфории и делало пациента сговорчивым. Другими словами, принявший его соглашался на все, что ему говорят, в течение суток или около того. Для врагов, наверное, и правда полезно.

– Вы… возьмете мою кровь, господин? – дрожащим голосом предположил Ори.