Пусть речная вода была мутной и тёмной, пусть водоросли и собственные волосы лезли в лицо, но даже так нельзя было не заметить горящие жёлтые огни на глубине реки. И очертания огромной змеиной морды.

Велга закричала, и остатки драгоценного воздуха вырвались из груди. Она толкнулась руками, всплывая наверх. Щур был всё ближе. Он был быстр. Ловок.

В воду с шумом вошло нечто тяжёлое. И ящер вдруг вильнул в сторону.

Велга вынырнула, отплёвываясь. Вокруг горели огни, вспыхивали на реке. И от города нарастал шум. В ушах гудело. Поднялись брызги, из воды высунулось нечто. Огромное. Чешуйчатое. И на нём, вцепившись, точно клещ, сидел Белый. Он бил ножом. Снова, снова.

Ящер зашипел, мотнул головой, нырнул. И его огромный хвост ударил по воде.

Снова накрыло волной. Велга выплыла на этот раз быстрее, погребла к берегу, не оборачиваясь, не оглядываясь. У дуба верещал Мишка, точно звал её: «Скорее, скорее».

А вода позади плескалась, бурлила.

И толпу уже было слышно. Они поклонялись Щуру. Они боготворили его. Они…

– Белый! – Велга оглянулась.

И длинный закруглённый хвост взвился над водой, ударяя раз за разом.

– Белый!

Он вынырнул в стороне. Плевался. Грёб лихорадочно, не отпуская ножа.

– К берегу! – выкрикнула Велга и сама поплыла быстрее.

Белый не успел вскрикнуть, ушёл под воду. Его точно дёрнуло что-то снизу.

Как вдруг от холма, на котором стоял Щиж, подул ветер. Велга застыла, качаясь на воде, не в силах оторвать глаз. Будто родился новый день. Яркий золотой свет пролился по реке. И ярче вспыхнули свечи на плотах, и жар, не палящий, но согревающий, разлился в воде. Велга ослепла от света, едва снова не ушла на дно.

Её обхватили чужие руки, сжали крепко.

– Держись, – выдохнул он прямо в губы.

Он был бледен, по волосам стекала вода. И серые холодные глаза ничего не выражали. Ни страха, ни страсти.

– Где он? Где ящер?

Река никак не могла успокоиться. Почти все свечи вокруг потухли. Но новые, те, что несло от города, освещали берег, подкрадывались всё ближе.