Анна пожала плечами.

— Он не сообщал о своих планах, но, получив медальон, с глаз скрыться поспешил. Видно, опасался, что отнимут…

— Если не число, то месяц и день недели мы определить можем, — подал голос Михаил и, отвечая на вопросительные взгляды, пояснил: — Анна Ивановна по определённым дням уроки ведёт.

Та подтвердила:

— Уроки у детей во вторник, четверик и седьмицу. И каждую девятину у взрослых. Но в тот раз я к детям шла.

— Значит, грудень… — пробормотал Ромадановский, выуживая листок со вчерашним перечнем жертв и раскладывая его перед собой.

— В середине месяца где-то, — уточнила Кречетова.

— Та-а-ак, — протянул князь. — Так. Значит, я ошибся со сроками его смерти чуть больше, чем озвучил…

— Смерти? Какой смерти? — ахнула Анна. — Какой срок?

— Смерти? Окончательной и бесповоротной, как и у Настасьи Филипповой. А срок? Я предположил, что он семь месяцев назад погиб. Но ежели на ваши слова опираться, то выходит, что восемь. Или таился неподалеку какое-то время…

Михаил даже со своего места видел, как Анна побледнела, и хотел было уже броситься к ней, опасаясь, что она потеряет сознание и рухнет со стула, но его опередил Иван Петрович, про которого он, честно говоря, вовсе забыл.

— Аннушка! — вскричал он, обнимая дочь за плечи. — Плохо тебе, милая? Опять приступ? За Поликарпом Андреевичем послать?

— Нет, папенька, — тихо заговорила та. — Всё в порядке. Голова не болит. Просто разволновалась я. Не нужно Поликарпа Андреевича беспокоить…

— Разволнуешься тут… — заворчал встревоженный родитель, от расстройства позволяя себе бросать крайне неодобрительные и даже возмущённые взгляды на князя.

Тот, в равной степени проигнорировав и взгляды, и чувства, их отражающие, резко спросил:

— Приступы? Какие приступы?

Порфирий Парфенович тоже насторожился. На его лице впервые с начала разговора промелькнула тень хоть каких-то эмоций.

— Да беда вот с Аннушкой, целый год уж мучается, бедная. Боли головные страшные переживает. Несколько раз даже сознание теряла. Первый раз аккурат в середине грудня и было. Мы тогда первый раз Поликарпа Андреевича пригласили. Да и на днях вот тоже случался. С неделю назад. Ох и день был! Вернее, ночь. Помирать буду — не забуду! Сперва у Аннушки приступ случился. Да какой! До сих пор в дрожь бросает! — Иван Петрович в качестве доказательства продемонстрировал слушателям подрагивающую руку. — А утром Николеньку нашли. Тоже без сознания! Гету ночью, паршивец, жёг, ну и надышался… Поликарп Андреевич к обоим приезжал, спаситель наш!

— Когда, говорите, последний приступ был? — остановил расчувствовавшегося отца Леонтий Афанасьевич.