Иван Петрович споткнулся в середине эмоционального монолога, осуждающе посмотрел на князя, поскрёб подбородок и ответил:

— Дай Шестиликая памяти… аккурат в ночь с третьего на четвёртое липца, получается. Ежели что, у Поликарпа Андреевича уточнить можно. У него журнал пациентов имеется. Он туда все обращения записывает.

Ромадановский зеркальным жестом потянулся к своему лицу и, вперив взгляд в лежащий на столе список, потёр скулу.

— В ночь на тридцатое травороста Анна Ивановна тоже сознание теряла, — решился вступить в беседу Михаил, вспомнив столбик с датами в перечне, который столь пристально изучал князь.

Иван Петрович с подозрением уставился на проявившего столь странную информированность гостя.

— На балу у княгини, — поспешил уточнить Михаил.

— Ничего страшного, просто от духоты плохо стало, — успокаивающе произнесла Аннушка.

— От духоты… — эхом повторил Ромадановский, а затем, обращаясь к Порфирию Парфёновичу, спросил: — Почему меры не приняли?

— Не был поставлен в известность! — гулко сглотнув, отрапортовал тот.

Князь перевёл разом потяжелевший взгляд на Ивана Петровича и задал вопрос ему:

— Как лицо, ответственное за видящего, не получившего полное образование, почему вы не сообщили о столь странных, несущих прямую угрозу жизни, проявлениях дара ближайшему имеющему полноценный диплом и состоящему на государственной службе видящему?

— Так… — растерянно пожал плечами Кречетов, — то о проявлении дара, а приступы — это о здоровье… Женском… Зачем же Порфирия Парфёновича попусту дёргать? Он человек занятой. Поликарпу Андреевичу сообщили, он замуж очень советовал… Для укрепления нервной организации…

Леонтий Афанасьевич застонал и, спрятав лицо в ладонях, глухо проговорил:

— Менять! К Девятиликому вас всех! Всё менять! С азов! Со школьной скамьи! Нет. С колыбели!

Глава 72. Пробелы в знаниях

Глава 72. Пробелы в знаниях

Аннушка смотрела на закрывшего лицо князя и никак не могла понять, что именно она ощущает. Смущение и стыд из-за того, что не сумела верно истолковать приступы? Но ей нечего стыдиться! Она всегда была прилежной ученицей. Может, это её учителям должно быть стыдно из-за того, что не научили, не показали, даже не намекнули на подобную возможность проявления дара? Может, вот этот мужчина, увешанный регалиями и званиями, сидящий за папенькиным столом, должен испытывать смущение или даже раскаяние из-за того, что столь многие видящие в империи остаются и вовсе без знаний? Те самые видящие, которые так необходимы для безопасности трона и империи, которых год от года рождается всё меньше, которые… Аннушка прикрыла глаза и выдохнула. Нет! Не похожи те чувства, что её обуревают, на стыд, неловкость или смущение. Больше всего это похоже на злость. Чистую и сильную. Злость праведную. Такую злость, которая толкает вперёд, заставляет действовать даже тогда, когда кажется, что сил не осталось совсем, побуждает говорить правду, говорить громко, чётко, яростно.