— Заседатель ваш, Мария Гавриловна! — откликнулся Андрей. — С соседями вашими! Миловановым Михаилом Николаевичем и барышнями Кречетовыми! Мы по делу! Ребёнок пропал! Мы ищем! Не видали ли чего?!

— Андрей Дмитриевич? Аннушка и Оленька? — закопошилась Орлова. — Ребёнок? Неужто Николенька? Охти, горюшко…

Дальнейшие причитания вместе с тусклым светом растворились в глубине дома.

Аннушка посмотрела на беснующегося пса и отвела взгляд. В тусклом свете занавешенной тучами луны собака, отчаянно рвущаяся с цепи, выглядела жутко. Голова болела всё сильнее — если и не до потери сознания, то до спутанности мыслей точно.

На крыльцо, настороженно озираясь, вышла Орлова. На её плечи был накинут скромный старенький капот, а на голове красовался съехавший набок чепец. В руках светилась тоненькая свечка.

— Хват! Молчать! — гаркнула вдова на собаку, а затем, резко сменив тон и тембр, залебезила перед поздно и довольно бесцеремонно ворвавшимися гостями: — Ребёночек пропал? Николенька опять шалит? Ох и резв! Ночь на дворе! Только тут его нету…

— Не Николенька, — остановила её Ольга. — Девочка, сирота. У Анны в школе учится.

Орлова обиженно поджала губы. От этой гримасы складки на лице у неё, у крыльев носа, стали ещё глубже, ещё заметнее, прибавив хозяйке в неверном свете трепещущего на ветру огонька с десяток лет.

— Удивляюсь я на вас, Анна Ивановна! — заскрипела она. — Вроде и возраст у вас уже солидный, не ребёнок давно. А всё свой дар на забавы пускаете! Школы, науки… Для кого? Вы б ещё телятам али курам азбуку преподавать начали! Зачем это всё для крестьян? У них головы под это неприспособленные! Вот и бегут горемычные от ноши непосильной! И Петенька мой, на вас глядючи, тоже в эдакой ерунде…

Орлова скрипела и обличала. Голова у Аннушки болела всё сильнее. Перед глазами мельтешили тёмные мушки. Даже земля, казалось, начала шевелиться. То, что у ног сошедшей с крыльца вдовы действительно что-то движется, стало понятно по тому, как тихонько взвизгнула Ольга и как дёрнулась сама Мария Гавриловна. Дёрнулась и чуть подалась вперёд, высветив крупную серую мышь, нагло копошащуюся среди людей.

Оказавшись в центре всеобщего внимания, мышь ещё пару мгновений что-то жевала, затем вальяжно развернулась и за мгновение до того, как на неё опустилась карающая вдовья туфля, юркнула в спасительную тьму.

— Ох и развелось их в последнее время, — посетовала Орлова, в очередной раз сменив тональность беседы. — Напасть прямо какая-то! Вернее, это на кошек моих напасть, а мыши этим пользуются. Вот не ведутся кошки, и всё! Уж с год как. А может, и более… Дохнут да пропадают!