Горничная тоже охнула и выронила поднос. Стопка чистого белья, плывшая перед ней по воздуху, стала падать следом. Быстро опомнившись, ундина перенаправила незримую силу на спасение подноса и успела подхватить его почти у самой земли, да так ловко, что посуда, звякнув, устояла на месте.

– Прощу прощения, – смущенно пробормотала Лу.

Она подняла упавшее на пол белье и отступила назад в комнату. А спустя мгновение вспомнила про свою замаранную одежду, чумазое лицо и грязь под ногтями, и испуганно бросила благоухающую стопку на кровать.

– Вот перепугала! Не ожидала увидеть тебя на ногах в такую рань, – сказала ундина, заходя следом, и тут же участливо осведомилась: – Плохо? Тошнит?

Девчонка помотала головой.

– Уже стошнило? – Бха-Ти, опуская поднос на комод, пристально оглядела имитировавший травяной покров ковер.

– Да вроде нет…

Ундина осторожно, держа дистанцию, приблизилась к кровати, которую Лу по привычке заправила, и бросила туда подозрительный взгляд.

– А чего ты встала?

– Ну… так рассвело же…

Бха-Ти нахмурилась, явно не веря.

– Вы же вчера с Вивис полночи выпивали?

– Наверное…

– И сколько ты выпила?

– Не знаю, после третьей рюмки перестала считать.

– Ты с Вивис пила поровну?

– Ну да.

– А потом сама пришла сюда и легла?

– Госпожа сказала, что можно здесь переночевать. Прошу прощения, я не знала, что это комната Хартиса.

– Да нет, нет! Я ведь ее для тебя и приготовила… Просто, это… что же, у тебя ничего не болит?