Она с надеждой глянула на свою спутницу и заметила, что улыбка, которая все это время не сходила с губ регента, слегка искривилась.

– Люди всегда думали, раз Алексис ходит жаловаться мне на жизнь, то выбалтывает все секреты. Это не так. Может, ты слышала – она мастерски играла в манкалу, просчитывала все ходы наперед. Она делала это и в жизни. Эта женщина никогда не теряла бдительность, взвешивала каждое слово, что произносит.

– Вот как… Но что насчет того раза, когда она проговорилась Занису о пророчестве?

– Проговорилась? Значит, так об этом думают… Нет, она не проговорилась. Она сказала ему намеренно. Хотела проследить за его реакцией. Они изводили друг друга. Это была игра – кто кого. Он ее запугивал, а она потешалась над тем, как он бесится, безуспешно пытаясь найти свиток.

– В записях ордена говорится, вы знали, где он был спрятан.

– Что считается знанием? То, что я чувствовала истоком, или видела глазами, или трогала руками? Тогда нет, не знала. Но когда проводишь пятнадцать лет бок о бок с человеком, некоторые вещи известны тебе и без всего этого. Для меня всегда было очевидным, что она хранила свиток при себе. Она постоянно ходила, с ног до головы обвешанная украшениями, точно вождь кобольдов. А в этих украшениях было множество тайничков… прямо как в твоем браслете. – Она усмехнулась, когда Лу машинально схватилась за своего эзеритового «помощника» на запястье. – Правда, в отличие от тебя, она носила в них не кристаллы, а лекарства, потому что была ужасным ипохондриком. Ходячая аптека – так мы ее иногда звали. Таблетки, пучки трав, даже склянки с микстурами – чего она только не умудрялась прятать в своих побрякушках. Что уж говорить о маленьком клочке бумаги? Места надежнее было не сыскать.

– И она не боялась, что кто-то украдет свиток? Ну, скажем, пока она спит.

– Нельзя ничего украсть у человека, который закончил Школу Баланса. Все его чувства обострены настолько, что к нему не приблизишься незамеченным и на дюжину шагов. Впрочем, не мне об этом рассказывать – ты ведь жила с электом Хартисом, не так ли?

Вновь подивившись степени ее осведомленности, девчонка коротко кивнула и беспокойно одернула рабочую рясу санитара.

– И вы считаете, ее высочество никому не показывала свиток?

– Если кому и показывала, то только своему телохранителю Аргосу. Ирония в том, что даже будь он здоров, все равно не сказал бы никому правду. Он ведь был тенью Алексис, смотрел ей в рот, готовый выполнить любой приказ. Более преданной собачонки было не сыскать. Коль скоро она желала оставить пророчество в тайне, он станет хранить эту тайну до конца.