Стол в столовой уже ломился от яств. Тарелки стояли нетронутыми – супруги явно не начинали трапезу, ожидая возвращения Лу и Хартиса, – но вот в бокале восседавшей во главе Вивис, судя по осадку на дне, уже что-то побывало. Завидев вошедших, шаотка прервала разговор с мужем и вскинулась:

– Ну поглядите-ка! Явились – не запылились! Значит, ты, негодяйка такая, не давала мне сегодня позавтракать, – она с прищуром ткнула в подопечную вилкой, которую держала наготове, – а теперь и пообедать не даешь? Позор и стыд на твою голову!

– Ну будет тебе, милая, – пытался осадить ее муж, ласково гладя по руке; кажется, они уже помирились. Бха-Ти выскочила с очередной порцией дымящихся блюд на подносе и, отыскивая для них место и внимательно оглядывая стол, бормотала:

– Салаты… Савринина… Утка… Сыр… Ой, хлеб! Как же я могла забыть про хлеб…

Горничная вновь умчалась на кухню, а Хартис, опустившись по правую руку от матери, к немалому удивлению девчонки решил перейти сразу к делу:

– Лу рассказала мне сейчас одну прелюбопытную историю.

– Да неужто? Выходит, вы там байки травили в амбаре, а совсем не то, что мы подумали? – хитренько оскалилась Вивис, вытаскивая из темных волос сына застрявшую там соломинку. Щеки Лу залились краской, Хартис же, ничуть не смущенный, продолжил:

– Она уверяет, что вы подверглись внушению, ты и твой друг. И что забыли истинную причину своей поездки в Глиеринанд.

Ухмылка сползла с лица Вивис, а ее рука замерла прямо со щипцами, которыми она начала раскладывать мясо по тарелкам домочадцев.

– Какому еще внушению?

– Со стороны электа. В принципе, это логично, ведь простой человек вряд ли смог бы подобное провернуть. Лу сказала, это был один из ундинских электов.

Вскинув брови, шаотка перевела взгляд на свою подопечную. Все, что она хотела сказать, было и без того написано на ее лице. Вернувшаяся с корзинкой хлеба в руках Бха-Ти опустилась за стол и, оценив повисшую в столовой удручающую атмосферу, понурилась.

– П-послушайте, Вивис… – сглотнув, пробормотала Лу, но та не позволила ей договорить, грозно щелкнув в воздухе щипцами:

– Это какое-то продолжение твоего утреннего приступа паранойи, м?

– Что еще за приступ? – холодно поинтересовался Хартис, переводя взгляд с матери на возлюбленную.

– Она уже вела себя странно этим утром. Все ходила и озиралась с подозрительным видом, расспрашивала нас о том, что произошло, будто у нее память отшибло. Серьезно, Лу, это уже ни в какие ворота не лезет. Сейчас мы поедим, а потом поедем в госпиталь, пусть тебя осмотрят.

– Вот так поворот, – тряхнул головой Хартис с кривой усмешкой, которая не предвещала ничего хорошего. – И давно такое происходит? Говори, матушка, я хочу знать. Вы уже утаивали от меня ее постоянные кошмары и проблемы со сном. Ты писала, что у тебя все под контролем…