– Я тебя умоляю. – Он отнял сумки и незримой силой отправил их на террасу перед входом. – Ну вот, сделано!

– Спасибо, что напомнил мне о моей эфирной несостоятельности, – делая вид, что чрезвычайно задета, Лу вывернулась и скорчила ему рожу. Затем, подхватив с земли уздечку и седло, направилась на задний двор и поманила мантикору: – Эй, Лохматик! Идем за мной, кис-кис!

Стоило им троим обогнуть дом, как отдыхавший в тени навеса Бруно, завидев хозяина, на всех парах бросился навстречу. Его радость была настолько сильной, что он повалил мужчину на траву, и они кубарем покатились по лужайке. Мантикора, наблюдавшая за этой возней, обиженно тряхнула гривой и воздела нос.

– Ну-ну, ты ведь не ревнуешь, Лохматик? – успокаивающе погладила ее по шее Лу. – Я считаю, ты тоже славный малый. Пойдем, дадим тебе покушать.

На последнем слове, явно знакомом, существо одобрительно дернуло крыльями и облизнулось.

– Лохматика нужно помыть или подстричь? – отпирая двери амбара, уточнила Лу у Хартиса, который смог кое-как утихомирить медведя и теперь поднимался на ноги, отряхиваясь.

– Нет. Просто дай ему поесть, и он будет счастлив и доволен. Найдется здесь пара добротных рыбин?

Он вошел в амбар следом за Лу. Развесив ездовые принадлежности на крючки и открыв холодильную камеру, доверху набитую замороженной рыбой, девчонка бросила через плечо:

– Ступай уже в дом и отдыхай, господин. Или считаешь, что я в одиночку не справлюсь со зверюгой?

Она вновь не успела шевельнуться, как Хартис мановением руки поднял в воздух несколько рыбин, тут же их разморозил и бросил через весь амбар на улицу. Одну из них Лохматик радостно перехватил прямо в полете, пригвоздил лапами к земле и принялся с наслаждением поглощать, другую цапнул Бруно и со шкодливым рычанием скрылся в саду.

– Не сомневаюсь, что справишься. – Хартис закрыл камеру и с хитрым видом шагнул к Лу, поигрывая завязками на ее больничной рясе. – Но по зубам ли тебе зверюга более матерая?

Вместе с его словами двери амбара захлопнулись сами по себе, погружая помещение в сумрак. Миг осознания – и горячая волна прокатилась по телу Лу. А мужчина уже толкал ее на кипу сена в углу и наваливался сверху, жадно приникая к губам, торопливо срывая одежду. Девчонка и не думала противиться, всецело подаваясь навстречу этому порыву желания, безумного, ненасытного и яркого.

Спустя несколько минут Хартис, тяжело дыша, с блаженным выражением перекатился на спину, рассеянно поглаживая прильнувшую сбоку Лу. Его пальцы скользнули по шнурку на ее шее, где рядом с токеном висело семейное кольцо. Чуть отстранившись, он с улыбкой взглянул на девчонку: