Ну уж нет!

Нежелание вновь оказываться в дурацком лесу, где не росло ничего съестного и бродили треклятые химеры, видимо, стало решающей каплей в чаше ее терпения. Песок ожил, разгоняясь по скелету в ту часть тела, которую девчонка прежде не чувствовала.

Одновременно с этим внизу под группой тонких перистых облаков стали проглядываться разрозненные темные точки – острова.

Если Лу думала, что, распахнув наконец крылья, воспарит с грацией журавля и уверенностью сокола, это было крупное заблуждение. Она продолжала лететь почти бесконтрольно, только теперь под разными углами и с разной скоростью, постоянно меняя направление, то планируя горизонтально, то отклоняясь вбок, то снова камнем устремляясь вниз. И все же… Все же, она летела!

Примерно так же она впервые села в седло. Лошадь поначалу совсем не слушалась. Но начинающую наездницу неизменно страховал господин, который всегда следил за безопасностью девчонки и хлопотал из-за малейшей царапины на ее теле.

– Хартис! – заорала Лу, мысленно посвящая возлюбленному свой неумелый первый полет, звонкий голос разнесся по пустынному пространству. – Видел бы ты, что я тут вытворяю! Тебя бы удар хватил!

Она отринула упоение и восторг, осознав необходимость экстренно научиться приземляться – остров внизу стремительно приближался. Очертания гор и ущелий, освещенных поднимавшимся из ниоткуда сияющим полумесяцем, становились более явственными. Лу задергала крыльями, вынужденная отчаянно маневрировать между выдающимся скалами и острыми пиками. К собственному восторгу, она блестяще справилась с этим, однако снизить скорость ей так и не удалось, и спустя несколько минут дикого бреющего полета она затормозила, ударившись крылом о нагромождение камней, по инерции прокувыркалась по выступам рельефа еще на многие метры вперед и в конце концов обессиленно впечаталась в землю лицом.

Вся искалеченная, она с немалым усилием приподнялась на тех руках, что уцелели, отхаркивая кровь и выбитые зубы. Сквозь пелену боли с иронией подумала о том, что переломанные кости становится для нее доброй традицией – в этот раз, кажется, досталось даже носу, который неестественно оттопырился в сторону.

Самым паршивым стало то, что незримая сила вовсе не спешила пробуждаться. Песок в скелете растекался ленивыми и вальяжными потоками, никуда не торопясь, продлевая страдания девчонки. Лу периодически отключалась, чтобы затем прийти в себя в отблесках фиолетовых вспышек, ярких в сгущавшихся ночных сумерках, и снова потерять сознание. В общей сложности, как ей показалось, на полное восстановление ушло более часа.