К артефакту и трансмосту.

Переступив через себя, орфа в облике химеры взмахнула призрачными крыльями и взмыла вверх, устремляясь за атаковавшими.

Некогда прекрасные и величественные творения ангелов лежали в руинах, но порой в них все еще удавалось различить отблески былой роскоши белоснежных дворцов, колоссальных амфитеатров, многоярусных галерей, витиеватых лабиринтов, пышных садов, поселений на озерах и в ветвях гигантских деревьев. Останки изысканной цивилизации, посвятившей всю свою жизнь искусству, тонули в лоне нетронутой дикой природы, которая постепенно начинала брать верх над ангельскими творениями, увивая разрушенные стены плющом, покрывая расколотые камни мхом и плесенью, обращая в гниль и прах тела диковинных созданий, что пали жертвами химер.

Ушедшее великолепие Эдена проносилось перед взором Лу, пока она парила в воздухе на почтительном расстоянии от группы монстров, которые пытались напасть на нее на горном плато. Сесть им на хвост удалось довольно скоро: химеры летели в крайне неспешном темпе – и вовсе не потому, что любовались видами, подобно своей преследовательнице; еще в Реверсайде ученые подмечали, что полеты являются слабым местом этих созданий, обусловленным, вероятно, повреждением артефакта, отчего они и предпочитали по возможности передвигаться по земле. В нынешней форме юная орфа не чувствовала не только холода, но и тепла слепящего солнца, восходившего над островами; ее тело было абсолютно невесомым и свободно проскальзывало сквозь парящие камни, вековые стволы деревьев, серебристые потоки водопадов, ни одной своей частицей не нарушая первозданный покой этого мира.

Эден был разделен на множество зон, и на каждом острове царил свой климат: жгучие тропики сменялись заснеженными холмами, песчаные дюны и пустынные каньоны – тенистыми лесами, озерами и болотами. Остров, к которому держали курс химеры, представлял собой долину широкой реки, закольцованные воды которой бурлили бесконечным бирюзовым потоком. Сказочные луга, покрытые травой и цветами самых сочных оттенков на внешнем берегу, на внутреннем теряли цвет, сменяясь мертвой, сухой, растрескавшейся землей, в самом центре которой зиял огромный котлован. А над ним, объятая вихрящимся маревом, расколотая и треснувшая в нескольких местах, левитировала прозрачная сфера, столь исполинская, что у издалека завидевшей ее Лу перехватило дыхание. Отстав от химер, которые направились к сфере, она приземлилась на внешнем берегу реки, задаваясь вполне резонным вопросом.

При чем тут вообще «Игла»?

Даже со своего места, находясь в нескольких километрах от артефакта, она чувствовала пульсацию и пробирающий до костей беззвучный вой. Стараясь игнорировать их, она призвала зеленую ауру, вновь принимая обличье орфы. После долгого отсутствия физические ощущения вернулись, всецело окутывая ее, и это было непривычно и странно, но приятно. Она разделась догола, с наслаждением прошлась босиком по лугу и прибрежным камням, чувствуя каждую неровность почвы ступнями и ласковые дуновения ветерка всем телом, и погрузилась в теплые, словно парное молоко, кристально чистые воды реки. Она испытывала необходимость не только отдохнуть после долгого перелета, но и смыть с себя кровь, грязь и неудачи вчерашнего дня. Когда она погрузилась с головой, дар Русалки сам пришел ей на выручку, позволяя дышать под водой и улучшая видимость вокруг. Легко справляясь с течением при помощи шести рук, Лу добралась до самого дна и легла на покров из водорослей, как на перину, сквозь толщу воды наблюдая за тем, как в вышине небес неспешно ползут тонкие рваные облака.