— И тебе не мешало бы прикрыть свою макушку шапочкой, всё выглядел бы приличнее! — моя же собственная речь мне не подчинялась, как будто за меня ругался кто-то другой. Я продолжала испытывать его терпение.

— Неужели ты, поддавшись этой иллюзорной окружающей благодати, вообразила, что помимо меня тут живут другие мечтатели? Думаю, тебе очень скоро придётся убедиться, что в этом смысле здесь та же самая удручающая эмоциональная и тотальная лысина, что и повсюду. И никакие аристократические шапочки её не замаскируют. Тут только ты живёшь в своей «Мечте», а вокруг до жути прагматичные и унылые тролли, — он отшвырнул мою шляпку и очень быстро ушёл, утащив в кармане своей рубашки мои трусы, приняв их за лоскуток для вытирания лица.

Попытка превратить игру в жизнь

После такого повторно-неудачного примирения я поняла вдруг со стеклянной прозрачностью, — в другой раз он уже не приблизится. Я разочаровала его, и он готов отвергнуть меня навсегда? Вокруг же обитали, как оно и водится, привлекательные девушки и вольные в своём поведении молодые женщины, — с мужьями, не умеющими держать их на привязи, и без таковых вообще. Чего я добилась, строя из себя рафинированную аристократку, кем никогда и не была, пропитавшись с самого детства духом бедняцкой рабочей окраины? Со своими окрашенными волосами, с облетевшей уже юностью, только и были при мне, что мой дизайнерский дар украшательства, да ухищрения по умелой подаче собственной красоты, но настолько ли она и уникальная? Других я точно не затмевала, а до Гелии мне было, мягко говоря, далековато даже в юности. А уж и с нею он не церемонился никогда.

— Что опять тебе не так? — спросила я сама у себя, — Лез ласкаться, плохо, обнимал тоже плохо. Теперь вот вежливо пообщался, даже не прикоснувшись, и опять тебе не понравилось? Вежливо… едва не рычал…

Мимо прошла гуляющая парочка, и они с изумлением глянули на меня, уловив мой разговор с пустотой. Мне казалось, что его приглашение на свидание похоже на издевательство. Слишком уж неласково он глянул на прощание и, скорее всего, не придёт.

— Мужик приходил, — сказал мне Ихэ-Эл, охранник и он же разнорабочий при необходимости. Охранял плохо, не работал вовсе. — Вас спрашивал. Я не пропустил, так он меня чуть ни шибанул в кустарник. По виду бандит какой-то или мутант, светлоглазый…. — Ихэ-Эл вдруг заперхал, как мушку проглотил, сообразив, что и у меня глаза синие. Уж сколько, вероятно, он обсуждал со своей женой мои странные особенности…

— Мутант? — повторила я. — Ты разглядел его глаза?