Лата щурилась и не скрывала брезгливости, но, всё же, пополам со снисходительным сочувствием к былым неудачам бывшей актрисы и нынешней блёклой служащей «Мечты». А я слушала Ноли с безразличием к несомненным переживаниям безнаказанно унижаемой, вплоть до побоев, женщины. И при том ловила себя на том, разве страдания аристократки-соперницы из россказней Ифисы более высокой пробы, что ли, в сравнении с болью Ноли? Но тщетно. Ноли принадлежала к существам, не вызывающим сочувствия. Как и сама, похоже, ни к кому его не испытывала. Насколько же нужно быть деревянной, чтобы выносить те немыслимые издевательства, о которых она же и поведала?

Однако, выворачивание души наизнанку оказало Ноли услугу. Лата посоветовала мне оставить Ноли как надёжную и опытную женщину, физически сильную, с охлаждённым рассудком, умеющую ценить те преимущества, какие ей тут и предоставили. Она не только полезна как многоцелевая рабочая функция, но и как функция слежения за служащими «Мечты» в придачу. А у меня с этим существенный недочёт. Я мягкая, сдобная, хоть клюй меня, а так нельзя. К тому же, у Ноли в силу горького жизненного опыта развит отменный нюх даже на следовое присутствие «Мать Воды» в том или ином помещении. Ни одна из моих сотрудниц не посмеет хранить у себя даже пустой графин из-под «Мать Воды» где бы то ни было. А некоторые такое себе позволяют, принимая этот соблазн в качестве подарка от небедных персон «Лучшего города континента».

— Не может быть! — я испытала почти что потрясение, — Чтобы в таком городе и такое… слов у меня нет!

— Какая же вы доверчивая, чистая и мягкосердечная, госпожа Нэя, — почти умилилась Лата и добавила, — Подчерстветь бы вам не мешало.

Таким образом, Ноли стала по совместительству и человекообразной служебной собакой для Латы лично. Да и Эля поначалу настаивала, что активная труженица на все руки Ноли точно нам пригодится. Она столько лет жила, можно сказать, семейной жизнью рядом с образованным дельцом и финансистом, что не могла ни усвоить хотя бы азы сложнейшей финансовой практики.

— Мне нет необходимости заниматься в моей «Мечте» выплавкой металла, — заметила я, — Металлурги мне точно не нужны.

— Но ты можешь использовать её на любой подсобной работе, — упрашивала Эля, — Я лишь бы кого тебе не посоветую, да и Лата…

— Кто такая Лата? Какое отношение она имеет к моему предприятию? Она может лишь выполнять возложенные на неё Администрацией и строго ограниченные функции. Для меня она никто!

Оказываемое давление вызывало протест и желание избавиться от якобы бесценной сотрудницы. Тогда Ноли сама пришла ко мне и расплакалась, умоляя не выталкивать её буквально на поля погребений. Она говорила с таким отчаянием, будто, действительно, за стенами «Лучшего города континента» расположены сплошные поля погребений, и жизни там нет. Это была всего лишь игра-экспромт бывшей актрисы, и явно где-то находились её тайнички в столичных пределах. Не настолько уж и простодушной, уж тем более слабодушной, она являлась. Живя некогда с таким «метало-монстром», она и сама обладала железными зубами. Несмотря на неприязнь, я не умела быть жестокой.