— Камушки-то Ифиса вернула? — поинтересовалась Эля.

— Нет. За постой и кормление она же так и не заплатила, хотя и обещала, как разживётся. Но разжившись, о том забыла. Обрядилась в шёлк и атлас, домик неплохой арендовала себе, даже с садом, на одной тихой столичной улочке, а про затраты Ифисы и думать забыла. Даже враждовать начала по прежней своей привычке. Ифиса же благородных свойств женщина, никому вреда не делает и за обиды не мстит. Вот Ифиса и оставила те слезинки Мать Воды себе. На память о людской благодарности. А у Ноли всё настолько наладилось, что я удивилась, зачем ей работа в моей «Мечте»?

Эля замигала своими наигранно-кроткими глазками, как делала и в детстве, пытаясь что-то скрыть, — Ну, это мне неизвестно, что там у неё наладилось, что нет. Привыкла себя продавать, думала, что потом все о том забудут, как денег накопит и набьёт добром короб жены себе. Да вместе с этим не заметила, как молодость свою растратила. Красоты-то особой или таланта и по юности не наблюдалось, как и умения обласкивать души, а не только причиндалы мужчин. Теперь-то уверяет, что мужчин терпеть не может. Хотя, если тебя треплют как продажную шкуру, все свои сальные места тобой вытирают, после такого у всякой пропадёт желание любить…

— Эля, прекрати терзать мои уши своими несносными откровениями! И не воображай, что я забуду о высадке новых цветов!

— Мне и штраф, и посадка цветов, а Ноли лишь предупреждение? Где же справедливость?

— Ладно. Штраф отменяю. Но цветы высадишь, возьмёшь себе помощницей Ноли. Если не согласится, то тогда уже Ноли будет оштрафована за нарушение трудовой дисциплины!

— Слушай, я тебе всё открою, — Эля прижалась к моей щеке, щекоча кожу, — Она у тебя спряталась от этого металлического урода. Он по всей столице её искал, чтобы утащить опять на свою жуткую болотистую окраину. У него ж потребность поиздеваться со вкусом никуда не делась, а таких выносливых как Ноли, поди и поищи. Он таковых не нашёл, вот она и прячется временно. Если уж честно, без женской нашей необъективности, она ж привлекательной особой была, у самой Гелии в приятельницах ходила, пока это чугунное чудище её не раздавил, все соки выдавил из неё, потому она и страшной такой стала. Пусть уж она у нас отсидится, ведь трудится на совесть, а?

Жалобно скрипнула оконная рама. Ноли закрыла окно уже плотно.

Но уверенности, что она не подслушивает уже у другого окна, не было. Как и сна не было. Я вернулась на террасу у центрального входа. Сама не зная, зачем? Села опять за столик, отвлекая себя мыслями о незавершённой пока что, новой коллекции. Эля куда-то исчезла.