Сознаюсь только теперь, когда прошло столько уже лет, я пошла вдоль дороги к «Зеркальному Лабиринту» и в следующую полночь. И уже не боялась ничего. И не надежда на встречу с Рудольфом была тому причиной. А тоска, незнание, куда себя деть. Рядом с комплексом зданий, из которых и состоял этот «Зеркальный Лабиринт», на просторной и освещённой площади то и дело останавливались машины. Из них выходил кто угодно, но не Рудольф. Какое-то время я бродила вдоль сияющих корпусов, то приближаясь к центральному входу центрального здания, то уходя от него в сторону дороги. Я всматривалась в пирамидальные надстройки на крыше одного из жилых зданий, гадая, где та самая, которую он мне и обещал? Все без исключения пирамиды была темны изнутри, мерцая лишь отражённым призрачным светом от уличного и небесного природного освещения. Я замирала, проваливаясь в такое же призрачное измерение давно ушедшего времени, где нам было настолько волшебно… и это призрачное измерение продолжало ранить моё сердце острыми осколками когда-то разбитого счастья…

Какая волшебная сила смогла бы воссоздать его в прежней неповреждённой целостности? Я была готова приложить к тому все свои усилия, а с его-то стороны ничего подобного не наблюдалось. Он лишь напирал как грубый пропотевший мужлан в минуту своей физиологической потребности, лишь измывался словесно и всё! Даже несмотря на жару, я упиралась в какую-то глыбу эмоционального льда, тогда как прежде меня подхватывал одухотворённый поток мощной любви.

Он только замёрз или же высох необратимо? А там, мерещилось мне, в глубине таинственно-переливающейся конструкции продолжает обитать прежний и незабываемо-нежный пришелец, способный на чудеса, открывший неведомые прежде ощущения, излучающий неподдельную любовь…

Так что же он предлагал мне при той встрече в лесных зарослях? Хотя по сути это был облагороженный городской лесопарк, а не дикая лесная глушь. То обыденное, иногда горячечное и неудержимое, иногда привычное до механистичности, что и происходит между всеми прочими? Независимо от того, прошли они через обряд в Храме Надмирного Света или же обходятся и так, и чего я лишена в любой вариации? Вопрос был правильный, а ответа он мне не дал. Он раздваивался для меня на того, кого я помнила, и того, кто был здесь и сейчас. Где была игра? Тогда или теперь? Болезненный вопрос тоже был без ответа. А я в своей обездоленности готова была примириться и с настоящим. Внешне-то он меня привлекал ничуть не меньше, а разбуженная чувственность вибрировала также болезненно, требуя своего утоления…