Тут я сделаю небольшое замечание любителям осуждать женщин, избирающих себе недостойных по тем или иным причинам избранников. Но если, несмотря на то, что все мы живём в мире, наполненном множеством людей, чувствуешь себя в реальной пустыне? Вокруг никого! Ты никому не нужна ни в каком качестве, да и тебе самой никто не нужен из тех, кто безликой тенью проходит мимо. Реально охватывает чувство, что тебя окружают фантомы, как правило, неприязненные, в лучшем случае равнодушные.

Появление Антона

Не знаю, как быстро я нашла бы выход или не нашла бы его, но появился Антон. Не будет преувеличением сказать, что при случайной встрече он ослепил мои глаза. Я буквально зажмурилась. Сердце, — не реальный орган, а эфирный его двойник, — я не смогла бы уже отдать никому, оно было давно отдано, а назад мне его не вернули. Однако же там, где и находилась его локализация когда-то, что-то вздрогнуло и затрепетало…

Наверное, так и происходит завязь нового чувства, только у меня сразу же пропало желание позволить ему проклюнуться и окрепнуть по-настоящему, как только я узнала, что возникший однажды передо мной парень с бездонными и чистыми глазами чужой муж. Конечно, возникло огорчение, что так быстро он уже и схвачен кем-то, а мне вот такой не попался чуть пораньше, как я одна тосковала в столице. Но как бы я сюда и попала, чтобы пораньше? Этот необычный парень показался мне кем-то, кто излучал нездешний свет. Меня пронзило забытое восхищение, удивление, что я вовсе не устарела для подобного юного вдохновения души. Конечно, я влюбилась бы без оглядки, будь полностью свободной от незримых щупалец того, кто вовсе не собирался давать мне вольную.

Золотистые волнистые волосы Антона, его добрейшая улыбка, глаза — с чем можно было их сравнить? И тёмные, и светлые, быстрые как игра света и тени в кронах тех самых деревьев, что вызывали во мне головокружение своей высотой и сияющими переливами яркого цветения, отзывающегося на милование ветра, на его влюблённую игру. Его губы хотелось целовать даже на расстоянии. И вся эта красота принадлежала мужественному и высокому мальчику, подобного которому я не встречала нигде.

Я пыталась объяснить самой себе, что это новая игра, которой развлекается, отвлекается моя тоскующая душа. Я устала переживать. Я хотела радости и забвения того, что гложет любую неустроенную лично женщину. Забвения неумолимого времени, быстро проносящегося и слизывающего мою молодость. Рудольф же вёл себя так, будто у нас впереди бессмертие. Игра с Антоном давала мне иллюзию вечности моей молодости, бесконечности мига чистой радости, когда мы мило общались с ним, гуляли и откровенничали впоследствии. Я же понимала, что выше отметки «расположение», «ни к чему не обязывающее, хотя и взаимное влечение», наши отношения на шкале обозначений человеческих взаимоотношений никогда не поднимутся.