— Когда я валялся наедине со своими воспоминаниями, — а такое удовольствие мне перепадает не часто, — ты и явилась ко мне в том алом платьице, я и вспомнил, как мне хотелось именно в то далёкое уже время, чтобы Гелия нашла себе кого-нибудь сама, чтобы освободить меня для поисков такой девушки. Я же тогда не знал, что она давно уж так и сделала. Нашла твоего брата — прекрасного тролля. Да вот только ты никак не находилась. А ты думала, что я любил её? Нет. Тут была всего лишь ловушка, куда я в своё время по дурости залез. Ведь поставлена она была совсем на другую живность…

— Ты никогда мне о том не рассказывал… — я представила, как могла бы прийти к нему в момент его недомогания, как глажу его лоб, стриженую голову, а потом… вообразилась его мужественная, дивно развитая и красиво мохнатая грудь, а также… То, что при одном мысленном касании вызывало волнение весьма сложного свойства, — и отторжение, и влечение, стремление этим обладать и невозможность допущения мыслей о таком. Помещение, где он обитает, представлялось весьма смутно, — что-то, напоминающее тот самый фургон бродячих акробатов, но прозрачный и чистый как огромный резервуар для океанических рыб, доставляемых ради вкусового услаждения высших каст Паралеи. Я засмеялась, ловя себя на детских этих представлениях, одновременно тая от возникшей чувственности. Хотелось ласк, хотелось дать волю затаённым желаниям…

— Ну как же! Признаться, что меня, такого великолепного, такого несопоставимого с троллями, можно на тролля и обменять?

— Природа моя и Нэиля не местная. Мы не тролли.

— Твой отец был троллем. А кто сказал, что они хуже землян? — спросил он, таращась на меня так, будто мы стояли с ним в вечернем мраке, и он силится меня рассмотреть.

— Ты и говоришь всё время.

— Гордыня — род душевного недуга. Думаешь, это возможно не думать о тебе, когда ты всегда рядом, здесь…

Это был миг, когда мне стоило бы сказать, что я сегодня же выйду к нему в полночь к тому самому месту на Главное шоссе. Только не секса я хочу, а любви, без которой секс сам по себе мне, действительно, не нужен. Он продолжал жадно вглядываться в меня, уж точно учуяв сам момент моего сердечного размокания, после чего прижал меня к себе, и я уже не видела его глаз… Да этого и не требовалось. Он вошёл в мою душу целиком, как когда-то. Как всегда…

Мой водитель Вильт-Нэт, заприметив наши любезности, воспользовался этим и куда-то слинял. Я озиралась по сторонам. Я опять непозволительно опаздывала! Даже значительный запас времени, с которым я выезжала в столицу в то место, где меня и ожидали, был полностью истрачен, — Где же Вильт?