— Пусть шляется. А ты садись ко мне, я отвезу, куда тебе и нужно…

Переключение на негодный объект

И тут… Так, пожалуй, бывает лишь в глупых выдумках, а самое смешное, в самой жизни. Поблизости возникла Иви — дочка Латы Хонг. Она стояла с каким-то парнем, и её хорошенькие ножки, чрезмерно открытые нарядным платьем, демонстрировали окружающим ажурные чулочки — весьма недешёвое украшение. Как я сама мечтала о таких чулочках в юности, завидуя Ифисе, но у меня их не было тогда. А красотку Иви мама Лата баловала. Иви была именно что красотка, а не красавица, ибо ей, как и самой Лате не хватало гармоничности облика. Яркие обе, но присутствовало в них нечто отталкивающее и неопределимо неправильное. Парень, очень молодой и худой как жердина, но наделённый красочным чернобровым и глазастым лицом, выскочил из общественной машины прямо у стены. Увидев Иви, непонятно что забывшую у пропускного пункта «Лучшего города континента», он, видимо, попросил остановить общественную машину, не в силах упустить свою красотулю. И вот они уже приклеились друг к другу у всех на виду.

Девушку Иви в «Зеркальном Лабиринте» замечали все. Что не удивительно, её и в «Лучшем городе континента» замечали. Уже много позже описываемого времени я выяснила, что не раз и не два Рудольф отвозил Иви в столицу по просьбе Арсения Рахманова, у которого девушка работала лаборанткой. Вот она и дожидалась Рудольфа в тот день, прогуливаясь у стены, как Рудольф ей и велел. Он же, заметив меня, решил со мной пообщаться. Иви послушно выполнила его просьбу и покинула машину, а увидев своего юного дружка, искренне забыла и о тягостной предстоящей поездке в столицу по делам, навязанным начальством, и о самом Рудольфе. Она бросилась в объятия к весёлому и милому приятелю.

Девушка Иви как возможная замена.

Для Иви весь окружающий мир был подобен красочной картине, детали которой, в общем-то, не важны, — важна она вся целиком. Поэтому Иви не различала, не запоминала лиц мужчин и парней, не входивших в её ближайшее окружение, поскольку направленного на неё внимания было слишком уж много. Всё это являлось неотъемлемым свойством того мира, где она и существовала. Рудольфа в огромном «Зеркальном Лабиринте» она никогда не встречала. Он сам иногда возникал на этаже у Ар-Сена. Можно было бы и сказать, что он являлся той самой деталью красочного полотна мира вокруг, — один из множества. Если бы не то, что он цеплял её, тормозил на себе её взгляд, пребывающий в неустанном поиске того объекта, кто и станет для неё главным. И вовсе не в положительном смысле такое происходило, а примерно, как приковывается зрение к весьма искусной заплатке на ковре, замечаемой лишь тонким наблюдателем. Вот и Рудольф как бы и прикидывался частью общего фона, а раздражал, был инородным включением. Впрочем, она и считала его мутантом, то есть тем, кто не как все. И в данном случае, для Иви это был его негативный признак. Но вынужденно признаваемый окружающими как позитивный, в силу образованности и высокого социального статуса мутанта.