Последняя попытка противостоять превосходящему победителю

— Где же она добыла себе такого влиятельного мужа, гонимая и маленькая девушка, утратившая всю свою былую магию жрицы? — прозвучал его сипловатый шёпот, вытаскивающий меня из непоправимого прошлого. — А хороша была твоя бабушка Ласкира! Легко себе и представляю, как вожделели её все, кому случалось с ней соприкоснуться… — он опять заелозил губами по моей шее, повторно утаскивая в тёмный и сладкий, как горячий сироп, омут посреди белого дня.

— Откуда же ты можешь знать? — барахталась я у той самой границы, за которой здравомыслие покидает женщину.

— Разве по тебе не видно? Ты же её копия. Я же видел ту скульптуру девушки с оленем — подарок аристократа жрице, утопившей его в настолько упоительном и всеохватном чувстве, что он пошёл против установок своего сословия. Где же он потом её нашёл?

— Да ведь именно мой дедушка Ниадор и был тайным служителем самого Чёрного Владыки! Это была наша семейная тайна. А поскольку они умерли, то и тайна никому не нужна… — я с готовностью ухватилась за возможность выплыть из омута, куда меня затягивало несообразно самому месту нахождения. В процессе всей этой увлекательной беседы я и не заметила, что сижу с задранным подолом.

— Какая чудесная у тебя грудь, как она напряглась, — он щекотал мои уши своим ласкающим шёпотом, гладил меня настолько призывно и откровенно, будто мы и в самом деле вновь под защитой фургона акробатов, а вокруг ночные поля и перелески…

— Я хочу пить любовный нектар из твоих сосцов…

— Я не кормящая мать… — пробормотала я, принимая его поэтическое признание за игровую насмешку, но, не препятствуя ему расстёгивать мой декоративный корсет поверх тонкой и прозрачной блузки.

— Ты не понимаешь язык метафор?

— Прошу тебя… вокруг же люди! Я не кошка, чтобы забыться настолько… — и судорожно принялась запихивать обнажённую грудь в её привычное убежище. Он не препятствовал и даже пуговки бережно застегнул, послушно признав, что место не подходящее.

— У меня такое забавное чувство, что я играю в куклы, — засмеялся он.

— Ты намекаешь на то, что я не имею души? — возмутилась я.

— Вовсе нет! Только то, что мне совсем по-детски отрадно раздевать и одевать тебя, моя куколка…

— Ты же мальчик. Разве ты играл в куклы в детстве?

— Нет. Но иногда ужасно этого хотелось, когда я наблюдал, как иные странные девчонки возятся со своими искусственными и миниатюрными красотками. Это большая редкость, — девочки, играющие в куклы

— Разве редкость?

— На Земле редкость из редкостей. Как и сами куклы, знаешь ли… Однажды я вытащил из рук одной маленькой растяпы её сокровище и…