Я задохнулась от негодования. Он не помнил о нашей первой ночи любви в доме Гелии? «Невинность досаждала»? Выходит, он ничего и не оценил по-настоящему!

— Я не плакала в том фургоне бродячих актёров. Это была счастливейшая ночь в моей жизни. Мы стали по-настоящему близки вовсе не там. И лучше бы этого не происходило… той ночи в доме Гелии. Как я жалею о том, что пришла туда… — я вдруг захлебнулась от внезапного спазма, изо всех сил стараясь не дать слезам пролиться наружу. Но я жалела не о том, что тогда произошло, а о другой, — возможной и не случившейся, — версии судьбы брата. Пусть бы уж Азира стала его возлюбленной на островах, пусть бы он бросил эту дрянь Гелию вовремя…

— Чего же теперь-то плачешь? Всегда старался избегать девочек, но влюблялся почему-то именно в таких вот розовощёких куколок, которые совсем недавно и сами играли в куклы. А ты и по сию пору в них играешь.

— Почему ты употребил множественное число? О ком, собственно, твоя речь?

— Ты мнишь себя единственной?

И тут я обнаружила, что вода из фляжки успела промочить моё платье. Он плохо прикрутил пробочку. Я задрожала губами от досады и обиды, не находя слов от подобной оплошности, — Почему от тебя одни неприятности? И что теперь делать с мокрым платьем?

— Ждать, когда высохнет, — и он прижал ладонь к этому месту, но вовсе не ради того, чтобы убедиться, насколько мокрое у меня платье, а чтобы…

Чтобы отразить его натиск и поставить на место, я пыталась удержать его обнаглевшую руку. Но на какое место я могла его поставить? Он всегда сам выбирал то место, которое его и устраивало, а я могла лишь соглашаться или не соглашаться с его поведением. Не соглашаться, означало дать ему по уху, как при встрече в лесопарке, и уйти прочь. Но мне не хотелось уходить от него. К кому и куда? Такого места не существовало и во всей Вселенной, которое заменило бы то самое, где мы с ним и предавались странным и томительным утехам, будто уворованным у кого-то, будто преступным. Но перед кем мы были преступны?

Увидев Вильта, озирающегося по сторонам, я вылезла из машины, и Рудольф не удерживал меня.

— У вас мокрое платье, госпожа Нэя, — произнёс этот тупица, что и без него было очевидно.

— Пила воду и опрокинула фляжку, — процедила я.

— Ой, я как раз изнываю от жажды. У вас осталась вода?

— Вылилась вся! — и я потрясла своим подолом перед этим олухом.

Соскальзывание в любовный омут

Перед вечером в этот же день я решила прогуляться по краю лесопарка и даже не особо изумилась, когда столкнулась с ним. Мы стояли с ним рядом, почти прижавшись друг к другу. Словно в полусне я положила руки на его плечи.