Я полулежала рядом с ним на сидении, нелепо распяленная, утратив от стыда за свой мало возвышенный вид всякую чувствительность, тоскуя о другом человеке. О том, кто остался в моей юности, в моей памяти, а из настоящего исчез. Рядом пребывал тот же самый человек, и в то же время это был будто и не он. Выбор-то какой? Или отвергнуть его уже окончательно, или принять все его особенности как тень, неизбежную составляющую всякого явления в наличном Мироздании. Вспомнилось наше столкновение в его машине, когда он отловил меня с Кристаллом Хагора…
Всё произошло стремительно. Возникло ощущение, что неодолимая сила погружает меня в глубокий и устрашающий своей бездонностью колодец… Мне стало и больно, и упоительно… поскольку вода этого колодца была сладка, даже лишая дыхания. И я закричала, как человек, который утонет обязательно, будто прося помощи и зная, что ждать её неоткуда…
Он слишком долго желал меня, чтобы контролировать себя, но это как раз было благом. Затягивать любовное действо в столь неподходящей обстановке, ни мне, ни ему было и незачем. Потому разрядка произошла также стремительно, и он поразил мой слух своим реально тигриным урчанием, едва не переломив мой позвоночник мощными рывками. Но у меня не имелось опыта, как ведут себя другие. Может, это и есть норма? Прошлое же настолько утонуло в тумане почти что забвенья, что не воспроизводилось в деталях. Если так будет уже всегда, мне не хотелось такого повторенья. Грубо, унизительно и больно физически, вот чем оказалось разрешение столь томительного желания, недопустимо затянутого по времени. Будь я на его месте, я бы точно разочаровалась подобной кульминацией предыдущей игры. Но меньше всего я желала его разочарования! Для моей любви и это не казалось существенным. Я понимала, что это лишь неудачная проба после длительной разлуки. Ведь и прошедшие годы вовсе не стёрли с моей души то особое клеймо, его оттиск, неустранимый след от его жгучего прикосновения, сделавшего меня женщиной, память о взаимном счастье, обрушенным случившейся бедой, — гибелью моего брата…
И обретённое заново, воспроизведённое, очнувшееся от длительного обморока это счастье должно вернуться к нам! Спросить, что почувствовал он, я не посмела. Звериная судорога уж точно не могла быть целью его устремлений.
За пределами нашего тесного и неудобного любовного ковчега проносились с шуршанием редкие машины, и даже слышались голоса людей, иногда проходящих вдоль Главной Аллеи, поскольку параллельно дороге тянулась выложенная разноцветной плиткой прогулочная тропинка. Та самая, которой я тоже иногда пользовалась, когда направлялась в сторону комплекса зданий «Зеркального Лабиринта».