Выплыл отринутый вначале счёт. Она несла вину за многое, чего могло бы и не произойти с ним лично, но произошло, поскольку искривление путей возникло по обоюдной вине. И за всю грязную накипь в своей некогда столь возносящейся душе он назначил виновной Нэю! Так и оставшуюся наивной, доверчивой щебетуньей, с головой зарывшуюся в свои пёстрые лоскутья, в горы тряпья, — это и было её «великое творчество». По-детски счастливую своей значимостью в странной и сверкающей нелепице, названной «Мечтой». И она не ведала за собой никакой вины. Она выглядела так, словно умывалась цветочной росой, — фея, живущая в цветке, — немыслимо чистой субстанцией для падшего мира. Она гордо несла свою безмятежную душу в нежном пышногрудом теле, ничего не ведая о том счёте, который тайно ей предъявлял сумрачный некто, завладевший оболочкой возлюбленного её юности…
На самом же деле Рудольф патологически не понимал её. Их былая и внепространственная связь, когда он ощущал всплеск её нейронов как свой собственный, даже на расстоянии, истончилась и оборвалась. Оборванные концы болтались на ветру, — с его стороны какое-то размочаленное суровьё. С её — ускользающая шелковинка…
Но и опять руки благосклонного безымянного Божества связали эти концы вместе в неразрывный узел. Прежний трепет опять стал взаимным, но эстетическая неприглядность узла удручала капризную фею Паралеи.
Он думал совсем по-русски: «Ой, попалась птичка, стой! Не уйдёшь из сети». «Стерпится — слюбится». Он был готов превратиться из грубо-шерстистого тигра в пушистого кота. Может, и тростникового, одичалого пока что, могущего и поцарапать, но с перспективой стать постельным уже мурлыкой, охочим до ласк и стойко переносящим приступы женского тиранства. Он хотел точно так же, как и отвращающий своими откровениями Чапос, начинать своё утро с телесной радости, даруемой ею, и засыпать ночью от взаимного утомления «насыщенным сексом».
Начиная с взросления, ещё на Земле, юношеская мечта обретения идеала в женском обличье, так и не реализовалась в последующей мужской жизни. Казалось, чего проще? И это при таких-то природных дарах, при унаследованной красоте по линии матери, неординарной мужественной комплекции, полученной от отца, выявленных и усовершенствованных воспитанием-обучением, может, и скудноватых, а всё же талантах, приложимых к профессиональной деятельности в том числе. И ни одной верной, желанной и полностью своей женщины рядом. Неутолённая потребность в интимном счастье и отсутствие полного доверия к тем, тесный контакт с которыми не приводил к сращиванию душ, — ни одна не стала его родной частью. Судьба проявила себя как чёрствая мачеха, увязалась за ним и сюда, на Паралею. И в этом у него с синеглазой, но неземной девушкой было также совпадение. Инопланетную мечтательницу, в отличие от природных Божеств, давших ей красоту и драгоценную россыпь талантов, родовая Судьба тоже обошла личным счастьем. Но временно отвлекшись от жизненных троп своих любимчиков, уже упомянутое доброе Божество вдруг спохватилось и вспомнило о своём же обещании, — наградить их обретением друг друга.