Однажды утром у выхода из ЦЭССЭИ Нэя садилась в машину, вызванную из гаража для сотрудников, к штатному водителю, чтобы ехать в столицу по своей надобности. Ей было дозволено такое вот приобщение к привилегиям для высших чинов города со стороны Главы Хозуправления Инара Цульфа. Он по-прежнему не нравился Нэе, напрягал, несмотря на проявляемую заботу о ней как о родном человеке. Цульф по возможности и сам избегал общения, раз уж для этого существовала Эля, а уж её-то он безжалостно гонял за всякое нарушение, несоблюдение и пренебрежение массой правил, уложений и прочее. Даже при отсутствии вины, что было невозможным ни для кого, Инар Цульф находил повод, за что можно держать Элю у себя в своих начальственных апартаментах.

Об этом Эля и ныла жалобно, не беря в расчёт Антона, встретившего Нэю и подбежавшего к ней по привычке. С лёту Антон понял, как трудно бедным женщинам держать оборону перед лицом могучей местной бюрократии. Он раскрыл рот и топтался рядом с ними, ожидая, когда Эля уйдёт на очередную расправу к немилосердному Главе Хозуправления. Ничего не зная о том, как функционирует их своеобразный бизнес, он искренне пожалел Элю, порадовался за Нэю, у которой такая преданная и самоотверженная помощница. Эля умчалась, мелко топоча, с быстротой горной лани, но не от расправы со стороны влиятельного чиновника, а ей навстречу. А уж за что потрепать причёску, начальство всегда найдёт, дала Эля понять напоследок. Нэя улыбалась ей вслед, вызывая недоумение у Антона своим безразличием к страданиям помощницы.

Они болтали о каких-то пустяках, как и обычно. Рядом затормозила другая машина, вышел Рудольф, чтобы взять Антона с собой, решив, что ему тоже надо в столицу.

— Ты чего в укороченных штанах? — удивился Венд его виду. — Тебя там сразу оштрафуют за нарушение столичного этикета… — он не договорил, внезапно увидев Нэю, которую Антон закрывал собою. Точнее, она как-то умудрилась спрятаться за фигурой Антона. Поняв, что маскировка не удалась, она с панической быстротой забилась к своему водителю, и нельзя было ни заметить, как ярко порозовело её лицо и как суетливы стали все её движения.

Но и Рудольф насторожился, словно кот, увидевший в траве мышь. Открытие столь бурного темперамента у стерильного, как думал Антон, их всеобщего подземного «отца» поразило, и вспомнились рассказы скучающего Франка о былых временах, к чему так склонны бывают все деды. Нэя не была настолько уж и нужна Антону, чего и вставать поперёк чужого увлечения, наличие которого он вдруг увидел.

Вокруг кристалла «Мечта» реяли неявные слухи, догадки любопытной по-деревенски местной публики о том, что Нэю сюда и привёз Рудольф, невзирая на протесты местной общественности. Именно он создал ей райский идиллический уголок не работы, а какой-то забавы, игры в тряпочки и куклы, как любимой своей дочке. Потому-то и не устрашали её свирепые чиновники, угнетатели и блюстители правил-постановлений. А трудности здешнего существования были таковы, что Нэе не зря завидовали очень многие из числа местных женщин и девушек. Не только Антону было хорошо находиться на территории цветущего и уникального местечка, где не замечалось ни единого угнетённого или печального лица. Там и трудились, казалось, играючи и припеваючи. Короче, чистая и привольная жизнь овевала своим дуновением всякого, кто сюда приближался. Отчего так было? Бездельниц на бесперебойно функционирующем предприятии быть не могло. Не иначе, сама Нэя волшебница, создающая свои правила жизни или игры?