— Какой бандит? — удивился он.

— Да Чапос же.

— Он давно уже социально одобряемый человек. Его бизнес честен в том смысле, что у него в «Нелюдиме» самая отменная и свежая еда…

— Опять вы о еде! — я встала, — Вы же сами обещали, что я смогу вернуться в тот необитаемый дом мужа в любое угодное мне время.

— Да как вы, изнеженная женщина, собираетесь там жить?

— Там осталась запертая кладовая, где сохранены все бытовые вещи, вплоть до запечатанного постельного белья, посуды. Ключ я сохранила. Даже консервы длительного хранения там имеются. А уж свежую еду вы мне доставите. На первые дни. Потом я оплачу себе курьера в столице, чтобы тот доставлял мне еду на указанный адрес. А потом куплю себе отличное жильё в хорошем столичном районе. Я не прежняя растерянная и абсолютно бедная женщина, которую вы помните, Инар. У меня много денег, а ещё больше деловых связей в той самой сфере деятельности, где я и могу себя проявить. Если захочу этого. Поскольку несколько лет я уж точно смогу существовать и без всякой работы…

— Тот небольшой задел, что у вас есть, вы считаете богатством? — усмехнулся Инар.

— Конечно, я не собираюсь покупать аристократических имений, но денег на безбедную жизнь мне пока что хватит…

— А потом-то что?

— Выйду замуж! — и я гордо вскинула свою голову, глядя надменно на этого бледного и ничтожного вопрошателя. — Или у вас в этом сомнения?

— Ни малейших.

— Вы меня поняли, господин Цульф? — я придала своему голосу властное звучание, как разговаривала обычно со своими нерадивыми служительницами, если сердилась.

— Я понял, — еле слышно отозвался он и опустил голову, — Завтра на рассвете жду…

Никому и ничего не сказала я о своей затее бегства. Просто тихо исчезну, а уж остальное всё произойдёт вне моего наблюдения и участия, а соответственно, без значительных, да просто невозможных для меня, нервных затрат. Собрала втихую свой небольшой баул, куда убрала все свои деньги и драгоценности, стараясь не думать о своих дорогих мелочах, платьях, посуде и прочем барахле. Потом как-нибудь верну при помощи того же Инара Цульфа. Всё это дело наживное, и даже избыточное. Мне не привыкать к утратам. И поспешила на выход, как только край неба окрасил золотисто-розовый свет пока ещё не зримой Ихэ-Олы, спешащей к своему ежедневному и неотменяемому выходу на небесные пространства. Ночь, жаркая и сухая, почти не оставила после себя влаги на моих цветах, и только скупые редкие росинки поблескивали кое-где, что говорило о том, что ленивый служитель Ихэ-Эл пренебрег вечерним поливом, отложив его на утро. Я привычно возмутилась его неисполнительностью, но тут же усмехнулась тому, что теперь-то мне всё равно, что произойдёт с моим садом, если уж и сама «Мечта» обречена исчезновению. А что будет с опустевшим зданием, мне-то что?