Мужчины, когда они подпадают во власть женщины, поражают наличием в себе детских черт, как только перестаёшь видеть в них некое воплощённое совершенство. Так что и я часто относилась к нему, скорее, как к своему великовозрастному сынку. Я призвала на помощь всю свою возможную волю к противодействию. — Даже не стремись запихнуть меня опять в костюм придорожной бродяжки!

— Так уж и не хочешь? — ворковал этот искуситель, углубляясь под моё платье. — Я-то считаю, что у нас давно уже общая нейронная сеть, хотя и на особом энерго-полевом уровне… И если я хочу тебя, то это всегда лишь мой отзыв на твой же призыв… Разве нет?

— Повтора тех игр в придорожную бродяжку и неудержимого в своих желаниях бюрократа уже не будет! Как и игр в сновидения, поскольку я уже проснулась… — какие слова подобрать, какие действия, чтобы не я, а он сам озвучил предложение пойти со мной в Храм Надмирного Света? Чем именно воздействовала на него та Иви, когда он был готов так поступить?

— Хочешь смены декораций? Во что же ты хотела бы играть? — он принял призыв к дистанции и отстранился. К тому же он, действительно, спешил по своим неотменяемым делам. — Ты у своего колдуна в его заколдованном царстве-государстве не наигралась, что ли? Не пора ли приступить к настоящей жизни, лягушонок? — он погладил мою руку, после чего сжал её в своей. Очень сильно. И долго не отпускал. Мне не нравилось его постоянное обозначение меня скользким и юрким земноводным.

— Чего надулась? — спросил он.

— Зачем ты постоянно обзываешь меня лягушкой? На что намёк? Что я холодная и чужеродная?

— Когда ты спала в той самой каморке после выставки в Творческом Центре, раскинув свои бесподобные ножки и трепетные руки в стороны, ты напоминала милого, но самого очаровательного лягушонка на свете. Ты настолько устала, настолько крепко спала, неутомимая моя труженица, что не почувствовала, что я рядом. Мне же хотелось, чтобы ты уставала лишь от любви, а не ради прихотей троллей…

Я поразилась его рассказу. Он приходил в ту квартиру в столице уже после того, как я вывалилась из его машины, а он уехал? Когда я решила, что вижу его во сне? Он же не просто так спрашивал, где мои окна? Сразу и вычислил месторасположение моего жилья. Замки вскрыл, как и обычно. А кто же приходил потом, в бесформенном чёрном плаще? Кто поведал об умысле Чапоса? Сонное творчество?

— Я хочу спросить… — будоражить прошлое не имело и смысла, но он же сам его затронул. Это прошлое, в котором его желания не реализовались, продолжало его терзать, как провал чего-то, для него существенного. — Ты знал о том, что Чапос в то время, когда мы даже не были знакомы, хотел меня выкрасть? Как только узнал, что ты меня заметил? Хотел поселить меня на время в какой-то пещере, украсив её всеми возможными драгоценными изысками, лишь бы ты меня не нашёл…