Когда появился мой акробат на диске, я не удивилась, потому что это волшебство явилось продолжением всего того, что и началось. Не знаю, как долго я спала, но он меня мягко, хотя и настойчиво разбудил. Действительно, не спать же он меня привёл в захламлённый фургон.

— Сними платье, — потребовал он, и я подчинилась. В его руках мой вес почему-то исчез. Я бы подумала, как в невесомости, но тогда я ещё не знала о невесомости, не имела даже такого понятия. Обещания обещаниями, но он пытался сделать то, что вернуло мне и вес, и трезвость мысли. Нечто ужасное и твёрдое вторглось в моё блаженное парение, и я дёрнулась с криком, столь же непроизвольным, как и вздохи счастья только что. Но счастья уже не было, а вернулся страх.

— Прости, — и он уже лежал рядом, прижавшись к моей спине, устроив меня к себе боком и успокаивающе гладя теми же невесомыми волшебными пальцами. Он пощекотал меня, от чего я вся покрылась мурашками и засмеялась. Я пихала его руки от груди, испытывая слишком острые ощущения от прикосновений.

— Чего ты испугалась? Я и не собирался в тебя вторгаться. Мы будем как дети, — он положил мою ладонь на то, что меня пугало и притягивало, — мы с тобою ласкаемся и всё. Ты сама всё захочешь. Ты даже не заметишь, как всё произойдёт. Я не собираюсь тебя торопить.

То, что пугало, давало непривычное ощущение рукам чего-то шёлкового и горячего, хотя и странно-каменного, но уже любимого, желанного для ласк…

— Мне хорошо с тобою, — прошептала я, — Я хотела с первого раза поехать с тобою в твою хрустальную пирамиду.

— Почему не поехала? Вот бы Гелия обрадовалась.

— А ты?

— Я уже давно был бы в раю. Но местный рай только манит и всегда обманывает. Даже держа тебя в руках, я не верю, что ты будешь моя. Хочешь быть моей бабочкой? Я буду миловать твои бесподобные радужные крылышки всегда, баловать тебя, буду твоим другом, хочешь?

— Хочу. И я ничего не боюсь. Но только немножечко привыкну… Когда ты уйдёшь, я буду в мыслях привыкать к тебе, приучать к тому, чтобы всё принять без паники. Ведь стать падшей это же страшно по-настоящему.

— Почему падшей? Тебя же никто не будет выставлять на продажу. Наоборот, ты станешь жить лучше, чем все. Я открою тебе другой мир. Ты узнаешь столько необычного, чего не узнают другие. Разве Гелию кто-то считает падшей? Ну и словечко!

— Она твоя жена в глазах всех. Почему ты не был с нею в Храме Надмирного Света?

— Только дикарских ритуалов мне и не хватает. Ты будешь для меня важнее, чем жена. Ты будешь другом, возлюбленной.

— Но кем будут считать меня окружающие? Все?