— А мои вещи? Платья…

— Потом и заберём. Да и к чему тебе все эти пустяки? Я тебе всё новое дам.

— Как же бабушка? Отчим…

— Ты по любому не будешь с ними жить всю жизнь, — сказал он. — Теперь ты будешь жить со мной.

— Да, — согласилась я и опять обхватила его за шею.

— До чего же лёгкие у тебя руки! Реальные крылья бабочки. Мне щекотно, — и он засмеялся, поскольку я умышленно щекотала его прекрасную сильную шею.

Вместо одной лиловой полосы небо окрасилось уже целыми их слоями. И чем больше светлело небо, тем больше возникало розовато-алых полос на нём. Полоса над горизонтом ширилась и набухала буквально кровавым светом. Облачность рассеялась, но Ихэ-Ола пока не показывалась.

— Где твой летающий диск? — спросила я.

— Оставил его в своей машине, в том тупичке.

— Ты не боишься, что твой летающий диск кто-то украдёт вместе с твоей машиной?

— Нет. Даже если украдёт, то саму платформу не сможет активировать. Ведь не понимая принципа устройства механизма, нельзя его использовать. Вот ты даже не сможешь завести примитивную машину, где мы с тобой. Потому что не знаешь, как с нею обращаться.

— Тебе не будет жалко твою диковинную штучку?

— Будет. Но это же не большая потеря. У нас там таких много.

— А я смогла бы на ней полетать? — я не отставала от него, интригуемая диковинкой, на которой он взлетел над площадью и над всеми.

— Нет. Нужна выучка.

— А если бы ты упал? Но вдруг? Диск сломался бы, если он всего лишь машина?

— Не упал бы. У меня к тому же был особый защитный костюм. В нём не расшибёшься. А сама платформа, если бы сдохла, то прежде запустилась бы программа мягкого спуска, и включилось бы отражательное поле. Меня по любому никто бы не увидел, если бы я того не захотел.

— Ты даёшь чёткие ответы на все мои вопросы, — похвалила я его. — Мне с тобою так спокойно, как не было никогда в жизни, — призналась я и прижалась к нему, замерев в его ответных объятиях.

— Я жалею, что эта развалина не моя и надо её возвращать вместо того, чтобы нам вернуться и продолжить то, что пришлось так и не завершить… — прошептал он.

— Мне так отрадно, — прошептала я, желая того же, что и он, продолжения ласк.