— Свободных людей не бывает нигде. С нас дерут такие налоги, что мы даже бандитов давно не боимся. Денег всё равно нет никогда! Или ты настолько далека от жизни? — удивилась уже она, рассматривая меня с тем же сильным любопытством, что и я её. — Впрочем, пока рядом с тобой такой парень, ты можешь позволить себе парить в облаках и не спускаться на землю… Мне бы такого партнёра, я такие номера бы изобрела для него и для себя! Мы покорили бы целый континент подобным волшебством. Оставайся у нас! — повторила она просьбу своего директора, обращаясь к Рудольфу. — Я буду блистательным дополнением к твоему номеру. Я ничуть не боюсь подняться и к самым облакам на твоей штуковине. На ней же достаточно места. А твоей девчонке мы тоже найдём местечко в нашем дружном доме на колёсах. И номер ей придумаем по её умению. Ты что умеешь-то? — опять обратилась она ко мне.

— Только шить, — ответила я, включаясь в разговор не только из-за желания задержать необычную девчонку чуть подольше, а чтобы длить и длить само время нахождения рядом с Рудольфом.

— Ты костюмер? — уточнила она. — Это отлично! Наш костюмер и моя мама просто не успевают шить всем, кому оно и требуется. Так двинем вместе? Чего вам время попусту терять на поиски своих? Заработаете в столице побольше. Если уж публика не жадничает, заранее скупая все места, чего упускать такой шанс? А там и отправитесь на свои поиски, если с нами не хотите…

— А ты кто? — перебила я, впервые столкнувшись с бродячим театром лицом к лицу, так сказать. У меня даже голова закружилась от одной лишь мысли попробовать на вкус жизнь бродячей актрисы! Мысли невозможной, но, если бы Рудольф сказал, а давай! Я бы с ним и отправилась! Но тут я увидела, как разгораются глаза скороспелой девушки-подростка на стоящего рядом Рудольфа, и сразу остыла от собственных совершенно детских и чистых иллюзий.

— Акробатка, — произнесла она с гордостью, поведя плечиками и умышленно освободив их из-под грубого чёрного плаща. Они были фарфорово-белы и нежны, как и её частично открывшаяся идеальной формы грудь. Маленькой ладошкой она задержала соскальзывание плаща на самом пределе того, чтобы не обнажить свои соски. Эта девчонка точно не была тою, кто не ведает собственного и давно уже опробованного женского соблазна. Не будь она так хороша и свежа как само разгорающееся утро, выглядело бы до жути примитивно, если не гадко. — А ещё я танцовщица. Вот думаю, отшлифую чуть больше своё мастерство, а там вернусь в столицу и попробую здесь сделать карьеру сама по себе.