И все потому, что он не смог удержаться.
– Лейн, – сказал он. Он не хотел. Он ничего не мог поделать. Когда-то он пообещал себе, что больше никогда не произнесет ее имя вслух. Теперь это был единственный обрывок здравого смысла, который у него еще оставался. – Лейн, – позвал он снова, достаточно громко, чтобы слова стали криком. Звук получился приглушенным. Приглушенный ветром, хотя ветра не было.
Она подняла голову.
Их взгляды встретились. Ее был черным и потусторонним.
– Демон, – сказала она, и голос ее был не ее, а чего-то холодного и скользкого. То, на что он потратил бесчисленные часы, призывая его в ночи. – Она уже заключила свою сделку.
– Мне все равно, – прошипел он. – Разорви ее.
Существо внутри нее моргнуло. Медленное, нечеловеческое закрытие глаз, от которого у него похолодела кровь. Осколок кости, скрытый из виду, крутился и вертелся на ее ладони.
– Она оставила тебе послание.
– Какое послание? – Комната вокруг него горела. Его легкие были забиты дымом. Кожа горела, как гарь. Ему было все равно. – Какое послание?
Воздух поредел. Дверь закрылась. Наполовину погруженная в нее, Делейн Майерс-Петров оглянулась на него. Голос, прозвучавший из нее, был низким и глубоким.
– Найди ее там, где растут асфодели.
54
54
Пришло время. Время прощаний. Время заканчивать.
Оно не хотело оставлять девушку. После стольких недель, проведенных в ее костях, он понял, почему мертвые следуют за ней. Почему мальчик-демон держался за нее. В ней было тепло. Доброта, которая была слишком сладкой. Такой, от которой челюсть сводит. Была в ней и тишина. Тихая, как зеркальная тишина озера.
Мирная и необычная. Он не привык к такой тишине. К такому покою. Она посмотрела на человека напротив – человека с глазами братьев. Человека, чье мертвое сердце держалось только на веревочке. Все еще теплой, но медленно рвущейся.
–
–