— Сколько этому телу лет? — задумчиво спросила она. — Двадцать? Столько же, сколько было бы твоей дочери, если бы она родилась… Хм, странное совпадение.

Барон тем временем приблизился к призраку с раскрученным животом и заглянул внутрь. Морда Ящера вытянулась от изумления, ноздри расширились, втягивая холодный воздух.

— Эх, с этой Тиной-Аустиной с самого начала всё не ладно! — посетовала Тень, постучав по зеркалу ногтём. — Родилась белой лисицей с тремя хвостами, и это в семейке незрячих-то! Вот, например, у тебя, Ворон, в родне были многохвостые? А с белой шкурой кто-нибудь щеголял?

Ящер поднял на Тень воспалённые глаза. Та продолжила, не дожидаясь ответа:

— Наверняка, ты удивлялся, с какой это радости к лисичке прицепилась чернота? Да ещё и с самого рождения, словно притащилась с прошлой жизни… Тут надо хорошенько пораскинуть мозгами! Задачка не из лёгких. — Тень обернулась на Ящера, посмотрела ему в глаза и продолжила без улыбки. — Может быть… ответ в том, что бедняжка, сама того не ведая, приняла участие в опасном ритуале, которым её самовлюблённый папаша навлёк беду на мать и нерождённую дочь. Мать сгинула, а дочери повезло больше. Дочь, прихватив с собой немного тьмы, сбежала из мёртвой утробы…

Тень прикоснулась к Эмону — белой Лисе, провела ладонью по шерсти. А потом согнула пальцы крюком и ударила ими в лисий глаз, застывший, словно мутное стекло.

Брызнула серебрянная кровь. У меня от внезапной вспышки боли перед глазами заволокло бордовым, так, что я едва могла видеть.

Разглядела только, как Павел вскочил со своего места, Мария, качнувшись на стуле, зарыдала пуще прежнего, а Тень занесла руку для второго удара…

— Не-ет! Прекрати! — Барон испуганно зажал руками рот, словно не веря в то, что сейчас сказал.

Время на миг остановилось, земля прекратила вращаться. Все смотрели на застывшего Ящера, кто с ужасом, кто с торжеством. Призраки, все как один, подняли руки, обвинительно указывая на Барона.

— Я… мне всё равно! — выдавил декан, едва не заикаясь от волнения. — Делай с её душой, что хочешь!

— Поздно, дружок, — покачала головой Тень. — Душа твоя дрогнула.

— Нет! Это мгновенная слабость! Послушай, мне плевать, что с ней будет! Хоть трижды дочь она или нет! Пусть будет проклята. Проклята!

— ПОЗДНО.

По комнате закружил вихрь, втягивая зеркала и зажжённые фонари в дыру, которая разрасталась на глазах.

— ТВОЯ ДУША ПРЕНАДЛЕЖИТ НАМ.

— Я не сомневался! Клянусь! — надрывался Барон. К нему из провала потянулись языки чёрного пламени, от которых веяло могильным холодом. Ящер выставил перед собой руки, торопливо шепча незнакомые слова, и тьма замерла, а потом стала отступать, точно на неё давили невидимые стены, защитным куполом окружившие Ящера со всех сторон.