– Райатт любит вашу мать, и ты же видишь, как он душой болеет за местных. Он не чувствует той же вины, поэтому не понимает, почему ты избегаешь деревни. Возможно, по его мнению, ты ее попросту бросил.

– Я бы никогда не бросил это место, – остановившись перед домом матери, говорит Слейд. – Или ее.

– Знаю. Уверена, Райатт тоже это знает. В глубине души.

Слейд бросает взгляд на темную дверь, будто скользя взором по ее выступам.

Что-то сильно сжимает мою грудь.

– Ты будешь по ней скучать, – тихо говорю я, отметив едва уловимые признаки горя в его глазах.

– В том-то и дело, – отвечает он. – Я скучаю по ней еще сильнее, когда я здесь. Потому что, когда я разорвал мир, мою мать от меня оторвали, и с тех пор она больше не была прежней.

Сердцем впитываю печаль его слов, наполнившись ею, как облако, впитывающее пар.

Слейд прочищает горло и качает головой.

– Стою тут, жалуюсь, как скучаю по человеку, который находится совсем рядом, тогда как ты лишилась родителей в совсем юном возрасте. Мне очень жаль.

– Почему? – отвечаю я. – Боль одного человека не нивелирует боли другого. Наши душевные страдания – это не соперничество, а мост к сопереживанию. Чтобы мы смотрели друг на друга и на каком-то уровне понимали. По-моему, это самое прекрасное, что может быть в горе. Порой нам удается найти в мире того, на кого можно посмотреть, стоя по другую сторону моста наших горестей, и понять, что мы не одиноки.

Слейд смотрит на меня таким незнакомым взглядом, что я даже не понимаю, что таится у него в мыслях. А потом он наклоняется и с такой нежностью целует меня в лоб, что у меня начинает ныть сердце.

– Ты замечательная.

Кожу покалывает там, где коснулись его губы.

– То же думаю и я о тебе.

Он снова качает головой, словно не может в это поверить, а затем открывает дверь. Мы входим, и Элора поднимает голову, сидя в кресле у камина, где шьет какую-то одежду. Заметив Слейда, она вспыхивает от радости, как в первый раз.

Спешно встав, она кладет одежду и встречает нас на середине комнаты. Элора оглядывает его с головы до ног, и, хотя Слейд ей улыбается, на ее лбу появляются морщинки, будто она чувствует, что сын обеспокоен, несмотря на попытки скрыть волнение.

Она кладет руку ему на щеку и смотрит в глаза, поэтому я решаю оставить их наедине. Пока Слейд шепчет ей утешительные слова, я подхожу к книжной полке и провожу пальцами по корешкам. Без перчатки чувствую текстуру книг и наслаждаюсь этим ощущением. Тем, как не изливается непроизвольно мое золото.

Оттягивая время, я рассеянно провожу взглядом по названиям и думаю об Элоре, о том, что с ней произошло, как она прошла через разлом. Мне совершенно очевидно, что она знает, кем являются Слейд и Райатт, но, возможно, не всегда. Возможно, когда она прошла через разлом, эта хаотичная магия слишком сильно на нее повлияла, а поскольку ее сила прорицания была связана с речью, то она и подавила ее магию и способность говорить.