– Да, но я рада, что ты мне рассказал.

Теперь Слейд сжимает мою руку.

– Я уже говорил, что все тебе расскажу. Просто не хочу тебя перегружать.

Я нежно ему улыбаюсь.

– Как бы то ни было, я горжусь тобой. Тем, что ты всех спас. Тем, что защищал их. Тем, что ты все понял, когда тебе было всего пятнадцать лет, когда мог легко сдаться.

Слейд протягивает руку и проводит пальцем по моей щеке.

– Не в моих привычках сдаваться.

– Ты очень настойчив, когда обращаешь на что-то свой взор.

– Взор редко меня подводит, – отвечает он, когда мы снова продолжаем путь.

Мы подходим к дому Элоры, и я спрашиваю:

– Почему твоя мать не живет с другими жителями деревни?

– Падение в разлом сказалось на ней сильнее, чем на остальных, – тихо говорит он. Глядя на его лицо, я вижу уныние в глазах, бремя, под которым согнулись его плечи. – Ее магия, ее слова, ее свет – все будто разом погасло. С тех пор, как мы очутились здесь, она произнесла всего несколько слов. Иногда я даже не уверен, что она меня узнаёт.

– Сомневаюсь, что это правда, – говорю я, чувствуя, как сжимается мое сердце. – Я видела, как она смотрит на тебя. Она тебя обожает.

– Жаль, что она больше не говорит, – хрипло признается он.

У меня спирает дыхание.

– Наверное, вам с Райаттом было очень тяжело, когда вы сюда попали.

– С нами была целительница – она была наполовину фейри. Она пыталась помочь моей матери, но уже ничего нельзя было изменить. Потому мне трудно здесь находиться и видеть ее такой. Знать, что я несу ответственность за всех… Это так эгоистично…

– Это не так, – уверенно говорю я. – Я понимаю.

– Райатт точно не понимает, – говорит он с ноткой горечи.

Я задумчиво хмыкаю.