Эндри прикусил губу и, долго сомневаясь, все же махнул рукой конюху на конюшне.

– Прошу прощения, – начал Эндри, слегка кивнув.

Трекийский конюх ответил тем же, он склонил рыжую голову, а затем широко улыбнулся.

– Да?

– Где все? Солдаты? Принц Осковко?

Конюх удивленно взглянул на Эндри.

– О! – по-доброму рассмеявшись, ответил он с сильным акцентом. – Они спят, сэр! И после такого количества выпитого будут спать еще несколько часов.

– Ну конечно, – пробормотал Эндри, натянуто улыбаясь в знак благодарности.

Раздраженный происходящим, Эндри сделал глубокий вдох, схватил поводья своей лошади и зашагал прочь, ведя приземистое животное обратно в конюшню. А по дороге пинал камни, заставляя их лететь по земле так же быстро, как то делали слуги.

Вернувшись в большой зал замка, он обнаружил, что большинство столов пусты, лишь Корэйн и Чарли сидели в дальнем углу. Оба тоже надели новые меховые накидки, их сумки лежали рядом на полу. Они склонились над бумагами и простым завтраком – черствым хлебом и тушеном мясом. Корэйн безропотно ела предложенную пищу, а вот Чарли, насупившись, ковырялся ложкой в миске, наполненной серой жидкостью.

– Плати, – сказал Корэйн, когда Эндри сел на скамью рядом с ней.

Еще сильнее нахмурившись, Чарли подбросил монету вверх. Сверкнувшая в воздухе медь упала в раскрытую ладонь Корэйн. Довольно ухмыльнувшись, девушка положила ее в карман.

Эндри посмотрел сначала на одного, затем на другого.

– О чем спор? – спросил он, поморщившись, когда слуга поставил перед ним миску с тушеным мясом. Варево выглядело не слишком аппетитно.

– Я поспорила, что ты будешь готов раньше всех, – ответила Корэйн, разрывая хлеб пополам. Она бросила больший кусок в миску Эндри. – Первый из тех, кто готов спасти мир.

Чарли фыркнул. Он посмотрел на Эндри поверх края своей кружки.

– Первый, кто готов умереть ради этого.

На скулах оруженосца заиграли желваки. Он знал, что шутка задумывалась как безобидная, но все равно задела его.

– Вряд ли я стану первым, – мрачно сказал Эндри, принимаясь за еду. Она не была отвратительной, скорее безвкусной, переваренные овощи потеряли всякий вкус и запах. Оруженосец с грустью вспомнил о своем наборе трав, спрятанном в седельных сумках, они остались на лошади, теперь стоящей в стойле.

В глазах Корэйн промелькнула жалость.