Гвардеец из свиты княжны вытолкнул его в толпу, сердито крикнув:

– Щенок, как ты осмелился приблизиться к повозкам! Проваливай отсюда!

– Подожди! – Другой стражник понял, что Сумо из морского народа. – Это русалка! Где ее хозяин? Почему он отпускает раба бродить где попало? Быстро, схватите его!

– Сестрица… сестрица! – отчаянно сопротивлялся ребенок, но был повален на землю.

Словно услышав его крик, повозка вдруг остановилась. Тонкая рука высунулась из окна, чуть приподнимая занавеску. Знакомые прекрасные глаза, яркие, словно пламя, оглядели столпившихся людей. Это и правда была княжна клана Чи Чжу Янь.

Ее взгляд скользнул по лежащему на земле ребенку и остановился.

– Сестрица? – обрадовался Сумо, когда она наконец его заметила. Он протянул к ней худые ручки и закричал во всю силу легких: – Сестрица! Я здесь!

Но Чжу Янь лишь чуть приподняла бровь и тихо сказала:

– Почему это снова ты?

Затем она безразлично отвернулась и, опустив занавеску, скрылась в глубине повозки.

Ребенок сначала застыл, а затем начал сильно дрожать.

Только что… что только что сказала сестрица? «Почему это снова ты»?

Сумо смотрел на занавеску и не мог пошевелить даже пальцем. Он прошел через столько испытаний, пересек Зеркальное озеро, чтобы добраться сюда. И вот он встретил человека, которого так искал. Сумо больше ничего не мог поделать, силы покинули его.

Из повозки послышался голос другого человека, Сумо распознал в нем голос няни Шэн, которая когда-то заботилась о нем. Тон пожилой женщины был мягче, будто она надеялась вызвать сочувствие у княжны Чжу Янь.

– Ох, княжна, вы слышали, этот щеночек назвал вас сестрицей. Жалко этого раба.

Чжу Янь холодно ответила:

– Я единственная дочь в своей семье, откуда бы у меня взяться брату?

Эта короткая фраза пригвоздила ребенка к месту, словно острый нож, который по самую рукоятку проник в сердце.

Няня Шэн еще раз попыталась за него заступиться:

– Боюсь, стражники могут забить его до смерти.

– Он заслуживает этого! – осталась непреклонной Чжу Янь, ее голос был полон нетерпения и отвращения. – Разве я не приказывала дать ему денег и отослать подальше? Почему этот щенок оказался таким несообразительным? Он не только не ушел, но даже посмел притащиться сюда!

– Сестрица! – содрогнулся Сумо, не в силах поверить, что эти слова произнесла та, кого он так искал.

Неизвестно, откуда взялись силы, он бросился вперед, протянул руку и сорвал занавеску на двери повозки.

– Я… я правда больше не нужен тебе?

– Маленький щенок! – Чжу Янь резко обернулась и в гневе посмотрела на ребенка. – Как ты посмел это сделать? Если кто-то увидит, что маленький раб из морского народа называет меня сестрой, что будет с репутацией клана Чи?

Услышав слова княжны, стражники тут же бросились к ребенку, хватая его за худенькие ручки.

– Ты лжешь! – Сумо отчаянно сопротивлялся и кричал дрожащим голосом: – Ты… ты говорила, что я тебе нужен! Смотри… ведь это ты послала мне бумажного журавлика!

С невероятным трудом ребенок высвободил руку. Когда он ее разжал, на ладони лежал изорванный бумажный журавлик. Он был залит кровью, пропитан водой, его форму уже было сложно определить, но ребенок продолжал крепко сжимать его в кулаке.

Сидящая в повозке Чжу Янь взглянула на журавлика, и выражение ее лица внезапно изменилось!

– Это ведь твой бумажный журавлик, сестрица! – Взгляд Сумо зажегся надеждой. – Я… я знаю, что ты ждала меня! Ты ведь не оставишь меня? Так, сестрица?

Чжу Янь вдруг замолчала и замерла, не зная, что ответить. Ее лицо стало бледным и безжизненным, словно у деревянной куклы. Казалось, что остановилось само время. Взгляд Чжу Янь застыл, тело оставалось неподвижным, и даже великолепный наряд, развевающийся при легком ветерке, на мгновение замер в воздухе, словно отражение в зеркале. Это было так странно.

– Что происходит? – неизвестно откуда раздался знакомый голос, он звучал словно издалека, и в нем слышался непередаваемый страх. – Откуда взялся этот бумажный журавлик?

– Кажется, ребенок все это время сжимал его в кулаке.

– Проклятье, мы забыли его обыскать.

– Как так вышло? Получается, этот предмет попал в мир грез? О, очень скверно!

Кто здесь? Чьи это голоса? Они кажутся такими знакомыми… Кажется, это старейшина Армии Возрождения! Почему они здесь? Неужели они узнали, что он сбежал, и так быстро его нашли?

Сумо задрожал, не в силах скрыть страх. Он чуть было не обратился в бегство, подсознательно желая выбраться из толпы и снова скрыться в водах Зеркального озера. Но ощущение остановившегося времени продолжалось лишь несколько мгновений, затем все снова пришло в движение, возвращаясь в норму.

– Маленький щенок! Даже не мечтай! Что это вообще такое? Какая-то рваная бумага! – Выражение лица Чжу Янь снова поменялось. Княжна нахмурилась и нетерпеливо произнесла: – Почему ты еще здесь?

Послышался щелчок хлыста, и бумажный журавлик разлетелся на мелкие кусочки! Сумо не успел убрать руку, и на его ладони остался кроваво-красный след.

– Сестрица! – Ребенок потрясенно взглянул на Чжу Янь и задрожал. – Ты… ты все время мне лгала?

– Ну и что, если так? Ты еще ребенок, твой разум некрепок, все воспринимаешь слишком серьезно! – презрительно пробормотала Чжу Янь, вновь поднимая кнут. – Ничтожный! Ты не стоишь даже того, чтобы тебя прогонять… Просто убирайся! – холодно усмехнулась она.

– Лгунья! – бросился вперед Сумо с яростным криком. – Ты обманула меня!

– Скорее, уведите его! Не дайте приблизиться к княжне!

Охранники схватили его и грубо потащили прочь.

Ребенок оказался упертым, он не обращал внимания на тычки руками и ногами. Он даже не пикнул от боли. Чжу Янь смотрела из окна повозки, не говоря ни слова. Ее взгляд был полон отвращения и презрения, будто она увидела мерзкую плешивую собаку.

Ребенок на миг замер, дыхание сбилось, и он перестал сопротивляться.

– Маленький щенок! – Командиру стражи наконец удалось схватить ребенка. Он поднял его за загривок и закричал своим подчиненным, задыхаясь от ярости: – Отведите его на Западный рынок!

Что? Сумо испугался, закричал и снова начал отчаянно сопротивляться. Неужели его снова отправят на Западный рынок, чтобы продать в рабство?

Он безотчетно повернулся к Чжу Янь, ища помощи. Благородной кунсанской княжне стоило произнести лишь одно слово, чтобы решить судьбу маленького раба. Но Чжу Янь даже не взглянула в его сторону, будто вовсе забыла о существовании ребенка из морского народа.

Сумо сдался. Его сердце замерло, и он перестал сопротивляться.

– Сестрица, – тихо позвал он. Так тихо, что услышать его мог только он сам.

Ребенок не шевелился, словно уже умер. Стражники налетели на него, повалили на землю и начали бить руками и ногами. Его лоб был разбит, кровь заливала глаза, и весь мир казался кроваво-красным. Ну и пусть, больше он не позовет ее и не станет просить о помощи.

Но никогда, никогда не забудет этого болезненного воспоминания.

Пальцы ослабли, остатки бумажного журавлика выпали из раскрытой ладони. Птица нелепо взмахнула сломанными крыльями и осталась лежать на земле, словно изорванная кукла.

Так глупо и по-детски. Ведь ребенок всегда тянется к теплу и надеется на нежность.

– Хватит! – сурово выкрикнул старейшина Цюань, отдергивая руку. – Остановитесь!

Старейшины прервали заклинания, опустили руки и сделали шаг назад. Как только магическая печать была снята, светящийся узор, окружающий колодец, побледнел, но все еще продолжал окутывать ребенка, словно золотая стена.

Вода в древнем колодце была спокойна, на ее темной глади отражался яркий мираж, неотличимый от реальности. Последний образ, замерший на воде, – кунсанская княжна, отвернувшаяся от маленького ребенка, и ее стражники, окружившие его, чтобы избить.

Разум Сумо был в мире грез, тело же тихо покачивалось в воде.

– Все шло гладко, – потрясенно сказал старейшина Цин. – Почему мы остановились?

– Я беспокоюсь, – с тревогой в голосе произнес старейшина Цюань, склоняясь над колодцем и глядя на ребенка. – Почему он… перестал сопротивляться?

– Он потерял надежду, – равнодушно ответил старейшина Цзянь. – Он наконец понял, что не нужен этой княжне.

– Нам стоит остановиться здесь, это самое подходящее воспоминание, – одобрительно кивнул старейшина Цин. – Этот момент навсегда запечатлится в памяти ребенка. Для нас идеально.

Верно: не важно, реальность или мир грез, в памяти ребенка теперь всякий раз всегда будет всплывать это воспоминание, когда он подумает о кунсанской княжне. А сейчас стоит закончить этот сон, обрубая таким образом все несостыковки. Тогда все пройдет гладко.

Трое старейшин смотрели вниз, перегнувшись через край колодца, похожего на огромный черный глаз. Ребенок на дне лежал неподвижно, свернувшись калачиком, словно в утробе матери. Его пальцы разжались, и смятый бумажный журавлик поплыл по воде, превращаясь в бесформенный клочок бумаги.

– Как же он упрям, – вздохнул старейшина Цюань. – Все это время он сжимал в кулаке журавлика.

– Это наша оплошность, – прошептали двое других старейшин. – Мы заперли его здесь, считая, что надежно отрезали ребенка от внешнего мира, но мы не уследили, как к нему попала эта вещь!

– Журавлик правда был сделан княжной клана Чи? – покачал головой старейшина Цюань, словно хотел сказать что-то еще, но в этот момент легкая рябь прошла по воде.