– Эй, гоблин, зачем тебе Носова? А я не подойду? Смотри, скоро плясать буду.

Пожилая бабулька с перебинтованной культей вместо левой руки резко ее одернула:

– Верка, заткнись. Пусть забирает, а то доходит докторица к еб*ни матери, – и махнула острым подбородком в конец палаты, – там она.

На койке возле стены, безжизненно лежал бесформенный ком, с трудом напоминавший женское тело, покрытое казенным байковым одеялом. Только по крутому изгибу бедра и цвету длинных спутанных волос на желтой подушке Гена понял, что это Марьяна. У него перехватило дыхание, в коленях появилась неприятная слабость – будто он бесконечно долго добирался до вершины, и остался последний каменный отрог, но он еще не знает, что его там ждет – беда или победа. Ему стало страшно. Девица обиженно фыркнула и отвернулась, а Гена взял стул, подсел к кровати и осторожно потрогал женщину за бедро.

– Эй, Марусечка, кисонька, проснись, пожалуйста.

Женщины в палате замерли, с преувеличенным интересом наблюдая за происходящим, слышно было, как под потолком бьется мелкая муха. Но Гене до них не было никакого дела, он ждал. Больная пошевелилось, тяжело повернулась на спину и посмотрела на него мутными глазами. Он ужаснулся – желтая кожа истончилась, обтянула кости черепа, под глазами залегли коричневые круги, сухие губы стали сизыми. Перед ним лежала настоящая старуха. Женщина некоторое время напряженно всматривалась в его лицо, глаза ее постепенно сфокусировались, в них зажегся огонек узнавания.

– Ты?!

Он кивнул и взял в руки ее ледяную ладонь.

– Что же ты натворила, цапочка моя? Ты пообещала и не выполнила обещание, а я на тебя так рассчитывал, – в Генином голосе задрожала обида.

– Как ты меня нашел?

– С трудом.

Некоторое время они смотрели друг на друга и молчали, из ее глаз покатились слезы.

– Не плачь, бусинка. Встать сможешь?

– Зачем?

– Мы уезжаем прямо сейчас, у меня разрешение на выезд через таможню действителен еще сутки, я уже неделю здесь болтаюсь, тебя ищу.

– У меня нет одежды.

– Сейчас принесут. Давай, поднимайся. Потихоньку. Ну, ну, все хорошо.

Мрачная толстая санитарка принесла полотняный мешок с одеждой, швырнула на койку.

– Документы внутри, – и ушла.

Гена с трудом натянул на голое исхудавшее тело Марьяны джинсы, явно чужие. Правая рука ее была привязана к груди, он не стал ничего менять и просто помог надеть сверху футболку, накинул на плечи ветровку. Потом поднял ее на ноги, и, поддерживая за здоровый бок, повел прочь из душной палаты. Марьяна шаталась, задыхалась, тащить ее было тяжело, но они, не останавливаясь, добрались до стоянки. Гена уложил ее на заднее сиденье, как когда-то Александру, под голову пристроил подушку. В полупустом магазине на выезде из больницы он запасся водой, печеньем и консервами – кажется, бобовыми, других не было.