Марьяна пожала здоровым плечом.

– Это ты сам у него потом спросишь, но согласись, его неприятности тоже начались с Крыма.

– Да, верно. Из-за Александры. Наверное, об этом можно было бы написать книгу, но никто не поверит, – Гена усмехнулся. – И все случилось только потому, что одна слабая перепуганная женщина бросилась бежать, потому что была невиновна.

– Думаю, ваша Александра Романова именно такую книгу скоро напишет, и ей поверят – вот увидишь.

– Что, и обо мне напишет? – Гена посмотрел недоверчиво.

– Ну да, как же без тебя…

Он вдруг застеснялся, что-то вспомнил, сердито нахмурился.

– Представляешь, меня в донецкой больнице девка с гипсом назвала гоблином. Я что, действительно на него похож?

Марьяна рассмеялась.

– Просто копия! Наклонись ко мне, я тебя поцелую, – она протянула к нему здоровую руку, ласково погладила его подбородок, – обожаю гоблинов!

…Долго выхаживать Марьяну не пришлось – она очень быстро стала поправляться и уже через неделю с его помощью поднялась с постели. Когда они стали прогуливаться вместе по широкому коридору, надеясь добраться до дивана в соседней рекреации и там передохнуть, она вдруг остановилась, потянула его к подоконнику.

– Что, Марусечка, устала? Плохо тебе?

– Знаешь, Генчик, я хочу признаться, а то потом сил не будет, не решусь, – она смущенно улыбнулась.

– В чем, моя кисочка?

– Я ведь влюбилась в тебя, не дождалась, стала сходить с ума и просто сбежала, чтобы умереть. Мне очень хотелось умереть. Прости, я действительно тебя подвела, не думала, что у тебя настолько все серьезно. Я решила, что ты меня бросил.

Гена прижал ее к себе, нежно погладил по голове.

– Ну, умереть тебе почти удалось. Знаешь, давай забудем обо всем, что было, и никогда не будем вспоминать, потому что страшно. А через три дня поедем домой.

– Домой? Но куда?

– Куда-куда? В твой скворечник, конечно. У меня такое ощущение, что в вашем бестолковом Крыму я останусь навсегда, а в Симферополе жить мне пока негде. Возьмешь на квартиру?