— Лав, мы с тобой и так знаем, что система кривосудия прогнила насквозь.

— Помолчи, мальчик-островитянин, дай договорить.

Я киваю. Нужно запомнить. Лав никем не любима. Одинока. В Лос-Анджелесе.

— Нам присвоили номера, и мне достался номер один… — Она точно актриса. — Судья расспрашивал о моей жизни, а потом обошел комнату, задавая всем вопросы, и все рассказывали свою историю, а я, знаешь… Чувствовала, что эти люди мне так близки, будто мы семья, понимаешь?

Нет, не понимаю.

— Конечно, понимаю. Ты многое пережила.

— Нас отправили по домам, и я выходила вместе с другими присяжными, и нас всех буквально трясло… — Не люблю я это «трясло». Фальшивое слово, фальшивая история. — Мы оказались в центре города, стояла глухая ночь… — Тон ее голоса напоминает о том, что Лав — извращенка. — В общем, на следующий день я вернулась туда, а меня не выбрали. Только я начала общаться с новыми друзьями, как меня просто… отшили. Все они.

Ей так одиноко, Мэри Кей, что ты тоже сжалилась бы над ней, хотя сейчас утешить ее невозможно. Пистолет. Пистолет.

— Я тебе сочувствую, Лав. Правда.

— Я скучаю по брату, Джо. Скучаю по ощущению родства. Я надеялась, эти люди станут мне родными. — Лос-Анджелес не место для дружбы, и мое сердце болит за Лав, да, но я не хочу Лав. Я хочу тебя. — Короче, я соврала Трессе, маме и папе, что меня выбрали. Последние пару недель я провела здесь, «чтобы на присяжного не оказывалось давление». — От жизни в казино у кого угодно крыша поедет, и я говорю Лав, что мы ей поможем, но она меня перебивает. — Не нужна мне помощь. Я знаю, почему меня не выбрали в присяжные, почему дали от ворот поворот. Судья спросил, сможем ли мы быть беспристрастными, несмотря на наш жизненный опыт. Большинство людей ответили «нет». Я ответила «да». Я умею любить тех, кто совершает ужасные поступки. Такой уж я человек. Такой уж я родилась.

— Да к черту этих присяжных, Лав. Мне достоверно известно: у тебя доброе сердце. Нет причин для грусти.

— Думаешь, я не знаю, что ты сделал с моим братом?

Мои нервы натянулись — о нет!

— Я с ним ничего не делал.

— Ты ездил с ним в Вегас. Ты отвез его в пустыню.

— Лав, о чем ты говоришь?

— Я чувствовала, Джо… Чутье подсказало. И я все ждала, что разлюблю тебя, ведь тех девушек… я даже не знала. А Форти был моим братом. Моим близнецом.

— Я не убивал твоего брата.

— Нет. Но и не спас.

— Да брось, Лав. Никто не мог его спасти. — Едва ли сам Форти сумел бы когда-то искупить свою вину. — Что я должен был сделать? Остановить его, остановить машину? Я не желал ему смерти…