— Сначала я хотел быть рыцарем, — брюнет улыбнулся сам себе и тихо продолжил, — но папа сказал, что это невозможная цель, и от нее лучше отказаться. Затем я стал много читать — нет, мне казалось, что я могу прочесть все книги в домашней библиотеке разом, за один вечер, и не устану нисколько — пока не понял, что написанное на страницах отличается от действительности слишком сильно. И тогда мне захотелось написать свой рассказ, но такой, чтобы в нем все точь-в-точь совпадало с тем миром, который мы видим за окном, просыпаясь по утрам и засыпая поздним вечером. Я даже сел за бумагу и, кажется, весь вечер просидел перед стопкой чистых листов, а после заснул прямо с карандашом в руках. Пожалуй, это одно из самых лучших описаний моей целеустремленности. Потом школа, где мне услужливо навязали то, чего я хочу добиться в жизни и к чему должен каждый день идти, и вот, наконец, оно — будущее. Кто знает, может, будучи маленьким мальчиком, я украдкой мечтал сидеть в полуразвалившейся машине и пить ледяное пиво с едва знакомым мне человеком, правда, уже не помню об этом.

Парень осушил вторую банку и уже было машинально потянулся в сторону разорванной полупрозрачной упаковки с другими, как тяжелая рука вцепилась ему в запястье и крепко сжала. Из темноты злобно сверкнули чужие глаза, и на мгновение Джек забыл, как правильно нужно дышать, и проклинал себя в мыслях за неосторожность. Однако, Картер тут же смягчился и сам подал «другу» очередную порцию напитка:

— В этом автомобиле много чего говорят, понимаешь? Даже самые страшные и откровенные вещи, о которых бы в иных обстоятельствах не обмолвились ни в коем случае… А я, наверное, укачу отсюда, если смогу — вот и все будущее, которое ты так прекрасно описывал. Унесусь из проклятого Бостона и забуду к черту этих людей и эту жизнь, как будто ничего и не было. Да, такое я себе желаю в последующие несколько лет — собрать чемоданы и рвануть как можно дальше, проводя ночи напролет в барах с ослепительными девушками, ограбить кого-нибудь и податься в бега, колеся по пустыне и изредка заглядывая в придорожные мотели. А сейчас… Как ты там выразился: «Просто бы пережить этот день и не о чем больше не думать».

Джек одобряюще закивал головой, и они долго еще сидели в полной тишине, изредка нарушаемой только короткими глотками и хлюпаньем от прикосновений губ к железному кружку банки. Пытались что-то сказать, но предложения переплетались между собой в одурманенном алкоголем сознании, не желая становиться связными и понятными, а потому и молчание было неловким — начиная говорить, оба заикались на первых же словах и бросали это дело, как бы оправдываясь и глупо улыбаясь самим же себе. Дауни впервые ощутил всем телом странную легкость и слабость, будто все кости, мышцы и органы бережно извлекли невидимыми руками, и заполнили образовавшуюся пустоту обыкновенным воздухом. Голова его уже не слушалась, подчиняясь чему-то другому и неизвестному; стало невыносимо душно и в то же время открыть окно никто не спешил.