— Ты про это будущее, Картер? Которое произойдет почти что сейчас, но стоит только подождать секунду, как оно уже обернется настоящим и исчезнет вдалеке безымянным отголоском, недосягаемое и невозможное на самом деле? Или о том, про которое твердят хором взрослые? Что ты хочешь услышать?

— Пожалуй, все сразу, — лениво отозвался юноша, откидываясь в кресле назад и делая еще один глоток из стремительно пустеющей банки, отливающей в темноте чем-то серым.

— Допустим, сегодня ты просто хочешь послушать всякий бред, может даже без смысла и глубокой идеи, а я тебе его расскажу — иногда человеку нужно сказать чушь, чтобы потом были поводы для смеха над некогда сделанным. И пусть это и вправду будет будущее, ведь в таком случае я совру не только себе, но и тебе тоже, — Дауни на мгновение задумался, замечая, как нить размышлений постепенно от него уползает, и влил в горло все оставшееся, жмурясь и прикрывая ладонью рот. Тут же в руку ему легла еще одна точно такая же банка. Картер состроил внимательное лицо. — Вот мне всегда было искренне интересно посмотреть в глаза тем людям, которые пишут книги о таких, как мы. Заканчивают какую-нибудь главу фразой: «Мне бы только дожить до завтра, не умереть и не сойти с ума от мерзкого одиночества. Тогда день будет прожит не зря». Но что они имеют в виду? Да и понимают ли вообще, о чем пишут? Как будто все мы коротаем свои дни и просто-напросто пытаемся выжить в водовороте жизни, а о будущем и думать нечего.

Джек подавился словом и выпил сразу полбутылки, обдумывая все беснующееся в горячей голове, чтобы создать хотя бы отдаленно понятные и логичные предложения. Однако, что-то внутри восставало против этой затеи и заставляло только думать, собирать дрожащими руками хаос из падающих домов, а после в бессилии отступать назад, глядя, как рассыпаются в пыль кирпичи и крошатся черепицы. Посреди этого рушащегося города — мальчик в смешной желтой кепке, испуганный, прижимает к себе небольшую корзинку с шоколадными печенюшками и кричит во весь голос, надрывая детские связки до тихого хрипа. Джек бросается к нему, пытается прикрыть от летящих потухшими метеоритами обломков, а вместо этого сам оказывается похороненным под душным завалом. И теперь куда не посмотри — везде только пепел, мел и сотни тысяч мелких осколков стен, стекол и фарфоровых чайников. Парень чувствует, как стекло впивается в кожу, стоит только вздохнуть или слегка пошевелить пальцем, поворачивает в надежде голову и встречается взглядом с мертвыми стеклянными глазами ребенка. Бледное пыльное лицо навсегда застыло, ресницы приветливо распахнулись, будто кто забыл на полу свою куклу, пустую и изнутри мертвую человеческую игрушку…