Но Джон будто по глазам прочитал все проносящиеся в юношеском сознании мысли. Немного изменился в лице, но ничего больше не сказал, а только грубым движением разорвал просвечивающую упаковку и бросил одну банку пива брюнету, а другую взял себе и открыл с глухим щелчком. В неприятной пустоте машины этот звук казался слишком неестественным, будто его на самом деле здесь нет, но он родился в головах обоих «друзей» одновременно, по-разному ими услышанный и воспринятый.

— Давай поговорим, что ли? Мы же не просто так сюда пришли. Расскажите о своих планах на будущее, мистер Дауни, и что-нибудь еще, а я послушаю и сделаю выводы. Глупо было бы просто пить и молчать. Я жду.

Джек аккуратно открыл свою банку и сделал первый быстрый глоток, желая собраться с бегущими прочь мыслями и лишнюю секунду побыть в замечательной тишине, которой так мало и вместе с тем много в бесконечной длине вечера. Алкоголь мгновенно разнесся по застывшим венам, разогнал кровь, наполняя тело спокойствием и непонятной силой, и заставил карие глаза возбужденно блеснуть в спрятанном от всего мира полумраке. Джек не произносил вслух, что никогда ничего подобного раньше не пробовал, да это и не нужно было — эмоции захлестнули разом, и все вокруг заиграло со вторым глотком в новых красках, будто совершенно другие глаза смотрят сейчас на иную реальность, необычную и отчасти тоже прекрасную. Здесь тени были совсем другими, как нарисованные чьей-то умелой рукой и ею же растушеванные; небо превратилось в бескрайнее полотно с рассыпанными по нему бледными бусинами молочного цвета; все преобразилось, нужное стало ярче и отчетливее в темноте, а прочее незаметно растворилось в сумраке; и эти новые ощущения не были ни с чем сравнимы, хотя казались ранее глупостью. В детстве, когда на празднование Рождества к семейству Дауни приезжали погостить какая-нибудь старая родственница или близкий друг родителей, кто-нибудь привозил бутылку лимонада для ребенка, и все уверяли, будто это самое настоящее шампанское, которое взрослые не пьют потому только, что оно особенное, а с возрастом уже не чувствуется вкус. И мальчик радовался напитку, как самому желанному в мире подарку, ведь ему казалось, будто в поднимающихся кверху крошечных пузырьках газа заключено какое-то волшебство, понятное только детям — он довольно жмурился и залпом выпивал полстакана, ощущая на себе дыхание зимы и сбывающегося в праздничную ночь чуда.

Только теперь вкус был несколько другим — горьковатым и сбивающим с толку, сродни прогнившей листве, лежавшей у порога с самой осени, или легкому пьянящему туману, который не ощущаешь на языке, а замечаешь его потом, когда воздух растворится в легких и принесет ожидаемое наслаждение. Дауни пил, не останавливаясь, в то время как Джон уже хотел было тронуть его за плечо, но тут парень сам резко остановился и заговорил не своим вовсе голосом: