Только Джек больше не оборачивался.

Глава 29

Если человек подавлен, рассержен или пуст изнутри, он может совершить самые ужасные вещи. К примеру, загаснуть в своих же зависимостях, поддаться искушению и не справиться с криком здравого рассудка — тогда его нужно спасать, потому что проблема видна каждому, кто лишь на секунду посмотрит на беднягу. Страшно другое; когда этот самый больной скрывается от всеобщей жалости и продолжает как ни в чем не бывало жить, в то время как внутри него все рушится, а в обломках хаоса умирает несчастная израненная душа. И он все еще добродушно улыбается, но только ты знаешь, как сильно ему хочется упасть на землю и окоченеть, только бы перестать что-либо чувствовать.

Для таких людей нет специального клуба, сродни тем, в которых собираются анонимные алкоголики или обжоры — и Рэйчел с радостью бы сгребла всех этих бедняг в одну кучу и укрыла теплым одеялом, вручила каждому сидящему по кружке сладкого какао и по две кокосовые печеньки. Она не понимала только, как с ними говорить и что можно сделать, но в голове часто проводила шутливые беседы, воображая, как бы она при помощи своих жалких лекарств спасла чью-то отчаявшуюся душу.

«— Здравствуйте, мисс Робертсон, мен зовут Грег Солдерс, и… вы нужны мне. Случились страшные вещи в последние несколько дней этой ужасной недели — моя милая семья, Кара и Энди… Они оставили меня совсем одного, понимаете? Эта поездка… Кара хотела свозить малыша к зубному, ведь тот по ночам сильно плакал из-за боли в деснах, а я почему-то впервые за все время остался дома и решил протереть пыль в спальне. Когда мне позвонили с телефона жены, я не поверил и только долго-долго смеялся, танцуя с палкой от пылесоса по всей квартире, но когда приехал туда… То сам все увидел. Они погибли сразу же — какой-то ублюдок на грузовике смешал их с землей, не вписавшись в поворот, и, доктор, я столько раз ненавидел себя за то, что сам сейчас дышу, разговариваю с вами и все еще имею возможность жить. Без них все стало таким серым и пустым… словно вытащили из груди какую-то важную часть меня и сломали, поместив на пустое место десяток осколков. Мне страшно даже возвращаться домой, мисс Робертсон, потому что там меня никто уже не ждет… Скажите, что делать? Я боюсь просто, что в один из дней не выдержу и совершу какую-нибудь глупость…»

И в небольшой белоснежной комнатке маленькая девочка с собранными в хвост рыжими волосами, одетая в чистейший белоснежный халат, пожимала плечами и обещала перезвонить этим же вечером. Затем откладывала записную книжечку в сторону, тяжело вздыхала, бросая на настенные часы короткий печальный взгляд, и вот уже спешила растянуть губы в добродушной улыбке, когда дверь кабинета распахивалась повторно. Перед ней стояла старушка с влажными глазами и дрожащими пальцами, сплошь изрезанными морщинками.