Осталась лишь маленькая грустная Рэйчел с отпечатанной на милом лице улыбкой понимания и тяжелой болью в глазах. Остались кексы, покорно умостившиеся на большом блюде и трепливо ожидающие вечернего чаепития или ужина, чтобы порадовать собой семью и исчезнуть бесследно под беспорядочный смех в волне задушевного разговора. Осталась ледяная изморось за окном, которая к следующему утру превратится в тонкую кромку льда или крошки невидимого инея, никем не замеченная в ранний рассветный час, и тихое, но уверенное «да», унесенное в никуда и вскоре тоже всеми забытое, как этот ноябрьский холод улицы, шоколадный бисквит…
…и одинокая рыжеволосая девочка с печальными зелеными глазами и въевшимся в кожу запахом маковых цветков под раскаленным солнцем.
Глава 32
Когда на большой светлой кухне Робертсонов раздался телефонный звонок, разорвав своим шумом плавный поток мелодии радиоприемника, Джанетт невольно вздрогнула и усмехнулась в трезвонящую пустоту, не прекращая взбивать железным венчиком сладкую яичную смесь. Она только бросила на жужжащую трубку насмешливый взгляд и
(конечно
как ни в чем не бывало продолжила свое занятие.
На некогда кристально-чистом окне виднелись два широких заляпанных следа, и солнце наполняло комнату ослепительным блеском в исключении разве что этих мест, где лучи рассеивались в виде мягкого золотистого сияния. Женщина до сих пор задавалась странным вопросом о том, что заставило ее в этот изумительный день взяться за готовку — когда можно баловать себя ленью вплоть до самого позднего вечера, отправиться с Джессикой Стоун в кондитерскую и помочь ей с выбором торта на ее церемонию, найти Элиота и разжечь самый настоящий скандал, после которого он, конечно же, почувствует себя виноватым и устроит праздничный ужин с букетом чудно пахнущих цветов… И все же она здесь, стоит у плиты, ощущая кончиком локтя рождающийся в приоткрытом духовом шкафу жар, и… по-прежнему слышит телефонный гудок, на этот раз второй, но не менее настойчивый и раздражающий.
(